Детские летние колонии

Сначала были колонии, а потом появились лагеря…

Детские летние колонии

Кадеты в летнем лагере, 1913 г.

Школьная детвора не без нетерпения дождалась желанной поры каникул и встала, наверное, перед выбором: куда пойти-поехать отдохнуть? Точнее, такой вопрос больше стоит перед родителями — куда отправить чадо: на деревню к бабушке, на пару смен в пригородный оздоровительный лагерь или в лагерь дневного пребывания при школе? Прообразу последнего формирования посвящена наша сегодняшняя историческая рубрика.

Первая коммуна возникла еще при… царе

Вообще, первые в мире детские лагеря отдыха появились во Франции, Америке, Англии и Швейцарии. Они, в первую очередь, создавались для времяпрепровождения детей из элитных или обеспеченных семей.

В конце XIX — начале XX века в России тоже неоднократно предпринимались попытки создать под эгидой благотворительных обществ и комитетов различные детские организации и объединения. Одни, не успев возникнуть, тут же распадались, другие, завоевав признание детей, просуществовали до 1917 года.

Примером таких объединений, ставших прообразом пионерских лагерей, являлись возникшие в конце XIX века так называемые летние колонии. В Москве этими учреждениями ведало Общество школьных вакационных колоний, в Петербурге — Общество охранения народного здравия.

Как правило, колонии размещались на благотворительных началах в школах и помещичьих усадьбах, где отдыхали гимназисты, дети мещан, купцов и крестьян. К началу XX века только в окрестностях Москвы насчитывалось несколько десятков колоний.

Армия цесаревича Алексея в Могилеве на Днепре, 1912 г.

А в 1905 году в Щёлково на левом берегу Клязьмы был открыт первый в России летний детский лагерь-коммуна для детей рабочих.

Коммуну организовали выдающийся российский педагог Станислав Теофилович Шацкий (1878-1934) и архитектор Александр Устинович Зеленко (1871-1953).

Впервые в жизнь проводились идеи трудового воспитания, детского самоуправления и удовлетворения интересов детей, которые, как правило, подавлялись или не встречали отклика в традиционных школах.

В 1906 году в Москве С.Т. Шацкий и А.У. Зеленко создали общество «Сетлемент» (англ. — «поселение»), ставившее перед собой задачу создания системы учреждений, включавшей в себя детский сад, начальную школу, детский клуб, детские мастерские, в которых ребята обучались бы не только различным ремеслам, но и получали бы общеобразовательную подготовку.

Третье лето (1907 года) в колонии под Щёлково в две смены провело около восьмидесяти детей. Почти все управление и содержание колонии держалось на самих ребятах.

Деньги колонии хранились у единогласно выбранного казначея — пятнадцатилетней девочки, которая вела всю отчетность. При колонии были устроены библиотека и читальня.

Но уже в 1908 году общество «Сетлемент» было закрыто полицией за «пропаганду социализма среди детей», а сам Шацкий арестован.

В 1909 году бесстрашные энтузиасты вновь открыли общество «Детский труд и отдых», а в летнее время с 1911 года начала работать детская колония «Бодрая жизнь» (на территории современного города Обнинска).

Во всех детских учреждениях С.Т. Шацкий и его коллеги проводили интереснейший эксперимент по созданию детского коллектива в процессе совместного производительного труда.

Большое внимание уделялось эстетическому и нравственному воспитанию детей.

Добрый след в душах московской бедноты оставил и тульский учитель Георгий Константинович Ремизов, который весной и летом 1909 года организовал первые игровые площадки для юных москвичей.

Переехав в Москву и заручившись поддержкой городских властей, Ремизов к 1912 году открыл 24 площадки, которые, как отмечала городская управа, «должны иметь большое культурное значение для детей, отвлекая…

от вредного влияния улицы, шалостей, приучая их к некоторой дисциплине».

Бобруйчане были одними из первых

Удивительно, но факт: колонии-дачи для детей в нашем городе возникли еще в 1902 году. Вот как об этом сообщал общепедагогический журнал для школы и семьи «Русская школа»:

«Школьные колонии в Виленском округе.

Попечителем Виленского учебного округа приняты меры к устройству на первое время двух колоний-дач, именно, в г. Бобруйске для учеников местной прогимназии и при станции Подбродье, С.-Петербургско-Варшавской железной дороги, для учеников Виленской 1-й гимназии.

Главнейшие основания устройства этих колоний-дач, выраженные в утвержденных попечителем округа уставах, заключаются в следующем.

В колониях-дачах помещаются за небольшую плату, под наблюдением и руководством одного из преподавателей или помощников классных наставников, дети несостоятельных родителей или таких, которые по каким-либо причинам не могут провести лето с детьми на даче.

Колонии имеют целью доставить ученикам не только отдых на чистом воздухе, но и такие занятия, которые, не обременяя детей, должны содействовать их развитию в физическом, умственном, нравственном и эстетическом отношениях.

Сообразно с этим, занятия учеников-колонистов должны составлять доступные им отрасли хозяйства, например, садоводство, огородничество и другие, а также ручной труд. В числе полезных развлечений должны иметь место подвижные игры, катание на лодках, хоровое пение, музыка, танцы и т. п.

Об устройстве этих колоний-дач попечителем округа было доведено до сведения Министерства народного просвещения, которое, как слышно, отнеслось к такому мероприятию попечителя весьма сочувственно и признало желательным, чтобы идея устройства школьных колоний-дач получила возможно широкое осуществление во всех учебных округах.

В этих видах Министерство разослало учебно-окружным начальствам копии положений об упомянутых колониях-дачах, из которых дача в Бобруйске представляет тип учреждения с приходящими, а дача в Подбродье с постоянно живущими в колонии воспитанниками, и просило представить Министерству соображения по вопросу об устройстве школьных колоний-дач, а также о том, какая организация колоний была бы наиболее целесообразной по местным условиям. По получении затребованных сведений Министерство не преминет преподать общие руководственные указания относительно устройства школьных дач».

Из гимна скаутов, написанного в 1904 году:
Будь готов, разведчик, к делу честному,
Трудный путь лежит перед тобой, Глянь же смело в очи неизвестному,
Бодрый телом, мыслью и душой!

… Помогай больному и несчастному,

К погибающим спеши на зов.
Ко всему большому и прекрасному Будь готов, разведчик, будь готов!

А в следующем году этот же журнал дополнил свою информацию:

«Летние школьные колонии.

Директора Виленской и Бобруйской гимназий представили в Министерство народного просвещения проект устройства дач-колоний для недостаточных учеников вверенных им гимназий, где учащиеся могли бы проводить лето для поправления своего здоровья.

Проекты эти подверглись рассмотрению Ученого комитета Министерства, который одобрил мысль директоров двух названных гимназий и при этом высказался за желательность распространения этой новой меры в школьномъ деле и на другие средние учебные заведения империи, где не существует организаций, подобных Петербургскому обществу школьных дач, которое обслуживает столичные гимназии, от которых Общество и получает материальную поддержку в виде ежегодных взносов и добровольных пожертвований, собираемых обыкновенно весною с учащихся. Желательным типом проектируемых школьных дач признается небольшое общежитие учащихся под наблюдением одного из членов педагогического состава, предпочтительно женатого и семейного, данного учебного заведения или группы однородных учреждений по взаимному соглашению; на которого и должно быть возложено попечение о правильном отдыхе учащихся, связанном с необременительным физическим и умственным трудом. Для более прочной же постановки нового у нас дела школьных дач признана желательной организация в больших центрах для этой цели особых Обществ, подобных Петербургскому обществу школьных дач. Для этой цели будет выработан нормальный устав. Разрешение на открытие действий таких Обществ будет предоставлено местным попечителям учебных округов».

Первыми пионерами были скауты

Первые пионеры.

Со временем появлялись другие школьные колонии, более просторные и благоустроенные. Часто сами педагоги приглашали в свои имения или на дачи учеников из бедных семей. Вывозила детей на оздоровление в деревню и городская управа. Часть оздоровительных дач содержалась на средства государства.

Умиротворение молодежи и просто удаление ее с улиц городов составляли после революции 1905 года одну из важнейших задач власти. Организаторы первых колоний видели их назначение также в оздоровлении и физической закалке детей. Большое внимание стали уделять их культурному развитию. Обитатели колонии наслаждались красотами природы, ходили в походы, пели, рисовали, читали.

В этом внутреннем обогащении ребенка, по замыслу педагогов, заключалась суть их программы.

«Педагогический персонал дачи, — читаем в одном из отчетов, — со своей стороны, придавая важное значение эстетическому развитию учащихся, разнообразными мерами приходил им на помощь в этом деле.

Некоторые из воспитанников занимались фотографией под руководством заведующего и фельдшера колонии; проявлявшим способность к живописи была предоставлена возможность писать красками; обладавшие хорошим голосом разучивали с помощью заведующего и членов его семьи песни и романсы, иные учились декламации.

В пользование воспитанникам было предоставлено пианино. Наконец, был организован хор и оркестр балалаечников.

Время от времени устраивались импровизированные концерты, а дважды в течение лета с разрешения г-на попечителя учебного округа были устроены литературно-музыкальные вечера с приглашением соседних дачников.

После концертов до 11 ночи состоялись танцы. Вечера эти возбуждали живой интерес как учащихся, так и довольно многочисленных посетителей-дачников».

Самые юные на даче.

Устройство летних лагерей требовало огромных средств. В бюджете их не было. Масса беспризорных детей оставались на улице.

Для физического и морального оздоровления подрастающего поколения нужно было создать систему частной и государственной благотворительности и совершенно новый институт педагогов-воспитателей, занимавшихся досугом школьников.

Одним из направлений, по которому пошли, было создание скаутского движения, уже существовавшего во многих странах Европы.

В России скаутизм появился по инициативе военного ведомства, которое с высочайшего благословения и согласия правительства направило в 1910 году в Англию, Голландию, Данию и Швецию группу офицеров для ознакомления с деятельностью отрядов юных разведчиков.

Вскоре после возвращения из-за границы капитан лейб-гвардии 1-го стрелкового Его Величества полка О. И. Пантюхов в Царском Селе организовал первый отряд скаутов, членами которого стали сыновья чиновников, военных и торговцев. Практически в то же время штаб-ротмистр Г. А.

Захарченко организовал скаутский отряд в Москве. После первых, не совсем удачных попыток привить скаутизм на русской почве, на высочайшем уровне было принято решение о пропагандистском и организационном обеспечении скаутского движения.

В 1911 году выходит в свет книга «Бойскауты», через год — русский перевод книги Баден-Пауэлла (основателя скаутизма) «Юный разведчик» и «Памятка русского разведчика» О. И. Пантюхова.

Предпринятые меры дали незамедлительные плоды. Уже в 1914 году отряды скаутов организуются при учебных заведениях Астрахани, Перми, Одессы, Саратова, Ставрополя и многих других городов.

А накануне октября 1917-го скаутские отряды действовали более чем в 200 городах России и объединяли около 50 тысяч бой- и герлскаутов. Первый отряд девочек-скаутов, насчитывавший 130 человек, был организован в 1915 году в Киеве.

Единая скаутская программа занятий была дополнена в нем такими предметами, как уход за детьми, цветоводство, кулинарное искусство, домашнее хозяйство.

Зовут нас речка, луг и лес.

На развитие русского скаутизма сильнейшее воздействие оказали война и ура-патриотические настроения российского общества. Эти настроения были чрезвычайно умело использованы начальниками отрядов для вовлечения в скаутские патрули детей из рабочих и неимущих семей.

Психологически тонко продуманные законы, заповеди и обычаи, игровые формы работы, привлекательная форма и возможность приобрести в отрядах практические умение и навыки сделали свое дело. Как отмечал И.Н.

Жуков, «лишить скаутизм всех этих атрибутов игры, форменной одежды, значков, символов и «тайных знаков» — значит не понять его сущности и превратить его из серьезной и увлекательной игры в серьезное и скучное занятие. Слишком серьезным людям нечего делать в этой организации, они не поймут ее или сделают ее бескровной, анемичной и бледной».

Отсюда и то серьезнейшее отношение к подготовке инструкторских кадров, о чем шел заинтересованный разговор на состоявшемся в декабре 1915 года в Петрограде I Всероссийском съезде инструкторов и лиц, интересующихся скаутизмом.

Подготовленные кадры инструкторов, мастерски владеющие скаутингом, во многом определяли успех движения. В этом была их сила, но в этом же заключалась и их слабость.

Безоглядно уповая на скаутинг, казавшийся многим скаутмастерам всесильным Сезамом, и подчеркивая везде и всюду «чистоту скаутизма, чуждого каких-либо политических или иных тенденций», лидеры движения не смогли, да и не могли подняться до понимания того, что, следуя в русле государственной политики, скаутизм вольно или невольно являлся проводником господствовавшей идеологии.

Не случайно, в годы гражданской войны многие скауты, воспитанные в духе «исполнения долга перед Богом, Родиной и Государем», оказались по другую сторону баррикады. Этого им простить не смогли. Революционную нетерпимость не могли охладить ни доводы Н. К.

Крупской, советовавшей взять от скаутизма все лучшее, влив в него социалистическое содержание и поставив его тем самым на службу новому обществу; ни эмоциональные аргументы И. Н. Жукова, раскрывавшего в своих брошюрах и докладах гуманизм движения и его внимание к личности ребенка. Пионерская организация пошла другим путем…

Тем не менее, советские пионеры сделали своим скаутский призыв «Будь готов!», наполнив его новым содержанием и идеологией. Так же, как и использование принципов юных разведчиков-скаутов в памятных многим играх «Зарница» и «Орленок». Но это уже другая история о том, кто и как проводил лето…

Еврейская образцово-показательная детская коммуна в Малаховке под Москвой. Дети за обедом. Среди них — заведующий колонией т. Шварцман и известный художник Марк Шагал, работавший тогда в колонии. 1921 г.

Источник: https://bobruisk.ru/news/2015/06/16/snachala-byli-kolonii-a-potom-poyavilis-lagerya

Архивный поиск по Москве и Московской области (генеалогия, изучение родословных)

Детские летние колонии

В наше время летний отдых детей, как правило, связывают с пребыванием в пионерском лагере. Но еще в конце XIX века возникали первые подобные учреждения. Тогда они были известны как “летние колонии”. Напомнили о них документы Центрального государственного исторического архива Москвы.

В Москве колониями ведало Общество школьных вакационных колонии, с 1886 года занимавшегося организацией летним отдыхом гимназистов. А попечительница женских училищ Е. Н. Орлова взялась за основание колоний для детей мещан, купцов, крестьян.
В Петербурге первые колонии основало Общество охранения народного здравия. Это были загородные санатории для больных учащихся гимназий.

В 1895 году один из гласных Думы открыл первую колонию для начальных училищ.
Устраивали колонии наиболее простым и дешевым способом. В окрестностях города снимали помещения, обыкновенно это были школы или помещичьи дома, отдаваемые хозяевами безвозмездно.

Например, в 1898 году в Московской губернии 20 колоний из 25 помещались в усадьбах частных владельцев и только 5 – в земских и частных школах. Закупался самый обычный инвентарь. Заведование хозяйством и присмотр за детьми поручались городской учительнице, изредка у нее была помощница и прислуга в зависимости от количества ребят.
Все делалось сначала на частные средства.

Тем не менее, число колоний с каждым годом увеличивалось и для руководства ими образовался особый кружок.
В конце учебного года дети осматривались училищным врачом и только самые ослабленные отправлялись в колонии. На каждого такого ребенка составлялся санитарный листок, на котором врач делал отметки до и после каникул.

В день отъезда дети собирались на вокзалах и вместе с учительницей-заведующей добирались до места отдыха. Нередко большую часть пути приходилось проделывать пешком. Дети сами убирали свои комнаты, стирали, шили. При многих колониях были огороды, где дети с удовольствием работали, чему в немалой степени способствовало и то, что часть урожая им разрешалось увезти домой.

Ежедневно они гуляли, а несколько раз за лето совершали дальние походы, на которых учительница старалась их ознакомить с сельским бытом, дать элементарные сведения из ботаники, зоологии. Ведь 43-50 % детей, отправлявшихся ежегодно в колонии, никогда не бывали на природе, в деревне. “Они не умеют различать растения одно от другого и не знают животных.

Бывали случаи, когда дети овец и свиней принимали за собак и удивлялись, видя, что овцы едят траву; березу называли веником, а когда им растолковывали, что веник и дерево два разных понятия и что дерево, из ветвей которого делается веник, называется березой, тогда они и все другие деревья стали называть березой”. Все это говорит еще и о недостатках тогдашнего школьного образования.

В ненастные дни ребятишки читали, занимались рукоделием, настольными играми. “Для чтения чаще всего выбирались статьи по естественной истории. Читалось, например, “О вредных и полезных насекомых” (Комарова), “О перелетных птицах” (Кайгородова), “Как живет хлеб в поле и деревья в лесу” и др.; объяснялось, из какого хлебного растения и как получается белый и черный хлеб, зачем сеется клевер и вика”.
Каждый колонист обязан был вести дневник и, как отмечает один из отчетов, “характерную особенность записей составляет, между прочим, частое повторение слов “идти” и “есть”, что соответствует вполне действительному положению вещей”.
К началу XX века около Москвы насчитывалось несколько десятков колоний. Но несмотря на положительные результаты (дети поправлялись, укрепляли здоровье), многое не устраивало врачей и учителей. Заведующей во всем приходилось полагаться только на себя: снабжение продуктами, надзор- за детьми, хлопоты с транспортом оказывались часто не по силам городским учительницам.
В 1905 году почетный гражданин Москвы В. А. Бахрушин, неоднократно жертвовавший большие суммы на устройство колоний, впервые в своем докладе изложил основные принципы создания новых дач: “При приобретении участка надо…, чтобы поблизости имелась река или озеро, т. к. купанье для детей весьма важно; чтобы местность была по возможности красива и находился лес или роща; чтобы участок имел удобное сообщение с ближайшим городом и отстоял от него не особенно далеко… В центре участка должны строиться так называемые центральные помещения: общая столовая зала, вмещающая в себя по крайней мере 600 человек; кухня с помещением для служащих, образцовая прачечная и непременно с сушилкой… При этом здании может помещаться центральная библиотека с квартирой для заведущего всеми колонистами… На некотором отдалении от центральных зданий должны во все стороны расходиться дачи для самих колонистов… Устройство сада или огорода весьма желательно. Разделять детей по полу и возрасту. Это облегчает надзор и даст возможность более правильно организовать занятия и развлечения. Жизнь отдельной дачи вполне регулируется ее заведующим, но он должен стремиться к тому, чтобы жизнь вверенной ему дачи носила семейный характер и в основу был положен принцип труда… Очень важно, чтобы работа, которой занимаются дети, давала наглядные результаты”.
Не скоро возникли колонии, о которых мечтал В. А. Бахрушин. Многие дети вынуждены были лето проводить в городах. Но и здесь энтузиасты пытались что-то для них сделать. Городские пионерские лагеря… Их прототип возник в Москве в 1911 году. Помощник члена Городской управы С. В. Зенченко предложил организовать первый в городе “летний детский сад для слабых детей, учащихся в городских колониях”. “Многочисленный опыт городов Западной Европы и опыт Петербурга показывают, что, оставаясь в большом городе, но поставленные в благоприятные условия – питания, пользования воздухом и светом, а также занятий физическим трудом, дети приобретают значительный запас здоровья”,- писал он в своем докладе.
7 июня 1911 года при 3-м Сыромятническом мужском училище на Воронцовом поле (современная улица Обуха) такой сад был открыт. 65 детей находились здесь с 8 утра до 6 часов вечера, получая завтрак, обед и чай с молоком. Игры чередовались занятиями столярным делом, садоводством и огородничеством (при училище был большой сад). 210 рублей на приобретение необходимых инструментов выделила Управа, но основные средства составили пожертвования частных лиц.
2 июля заведующий Иван Григорьевич Гутер решил организовать экскурсию. Проехав на трамвае к Измайловской военной богадельне, дети пешком прошли на пасеку Общества акклиматизации животных, посетили музей пчеловодства.
7 августа – праздник. Хор и балалаечники исполнили русские народные песни, были представлены “сцены из народного быта с пением и пляской…” Закончилось все фейерверком. Подобные “детские сады” стали открываться в Москве каждое лето.

журн. “Народное образование”, № 4 1989 г.

Источник: http://www.genarh.ru/raboti/St5_Letnie_kolonii_dlya_detey.htm

Поделиться:
Нет комментариев

    Добавить комментарий

    Ваш e-mail не будет опубликован. Все поля обязательны для заполнения.