Детский колония

Как в царской России детей-преступников перевоспитывали в колониях

Детский колония

С момента возникновения в России в 1870-х колоний для несовершеннолетних преступников они так до Революции и оставались частными. Основой перевоспитания там был труд на земле или кустарничество. Самым известным учреждением стала Петербургская  земледельческая колония, руководимая народовольцем Беклешовым.

Число сирот и брошенных детей с конца XIX– начала XX века стало увеличиваться год от года. Кроме этого десятки тысяч детей осиротели, были потеряны или брошены во время русско-японской войны, революции 1905–1907, переселенческой деятельности Столыпина, в период первой мировой войны.

На I съезде представителей русских исправительных учреждений в Москве в 1881 году отмечалось «подавляющее и безусловное влияние на преступность малолетних, с одной стороны, окружающих их обстоятельств и среды, а, с другой, состояние их умственного и нравственного развития, развращённость и преступность родителей или совершенное их отсутствие, полная бесприютность и глубокая нищета, а, следовательно, неудовлетворенность самых насущных потребностей, отсутствие нравственного развития. Лишённые крова и надзора родителей, они должны стать бродягами; лишённые родительской опеки и средств к жизни, понятно они станут нищими и ворами».

И если борьба с причинами преступности представлялась в конце XIX века недоступной, так как требовала изменения социального строя, то борьба с детской преступностью считалась возможной, так как педагоги считали ребёнка «пустым сосудом», в который ещё не поздно вложить нравственность.

В ходе подготовки «Уложения о наказаниях уголовных и исправительных» 1866 года государство обратилось за содействием к земствам, благотворительным обществам, известным духовникам и частным лицам и призвало к устройству заведений принудительного воспитания.

Общегосударственное дело перевоспитания малолетних преступников с самого начала было возложено на частную благотворительность. Забегая вперёд, скажем, что до Февральской революции 1917 года колонии для несовершеннолетних преступников так и оставались частными.

Российские заведения принудительного воспитания официально назывались исправительными приютами, но в действительности представляли собой или земледельческо-ремесленные колонии, приюты со школами садоводства, огородничества, пчеловодства и хмелеводства, или городские ремесленные приюты.

Первыми исправительными заведениями стали Московский Рукавишниковский приют и Санкт-Петербургская земледельческая колония, которые считались лучшими не только в России, но и в Европе. Здесь содержались осужденные бесприютные и беспризорные дети от 8 до 18 лет.

Питерская земледельческая колония открылась в октябре 1871 года на станции Ржевка, а с 1913 года переехала в имение Извары Царскосельского уезда и была рассчитана на 200 воспитанников. Дети поступали в заведение по решению суда.

По сословной принадлежности более 70% воспитанников составляли крестьянские и солдатские дети, по вероисповеданию 95% были православными. В 90% случаев совершаемые преступления были преступлениями против собственности, т. е.

дети совершали их, побуждаемые инстинктом выживания.

Воспитанники были разделены на семьи, каждая со своим воспитателем и хозяйственными угодьями. Режим колонии предусматривал обучение в школе, занятия гимнастикой, пение, чтение, игры, работу в мастерских – слесарной, столярной, тележной, сапожной, портняжной.

За хорошее поведение их награждали книгами, инструментом для ремёсел, а за хорошую работу платили 3-5 копеек в день (общая сумма заработанного выдавалась после выхода из колонии). Рецидивы в Петербургской колонии составляли 25%. По мировым меркам это был выдающийся результат.

Девизом колонии были слова Виктора Гюго: «Кто открывает школу, тот закрывает тюрьму».

Очерк в журнале «Нива» кратко описывал жизнь в земледельческой колонии:

«Колонисты встают в 6 часов утра; дети сами убирают за собой постели и около 7 часов собираются на общую молитву, после молитвы сходятся на завтрак, а с 8часов следует урок, с 9 ½ до 12 часов – работы.

С 12 до 1 часу – обед, а после обеда – два часа свободного времени. С 3 до 5 ½ ч. – опять работа, с 6-7 часов – урок, в 8 часов ужин, а в 10 часов дети уже спят.

Летом во время сенокоса уроки бывают прекращены.

К урокам дети относятся очень хорошо, и многие из них проявляют прекрасные способности. К физическому труду некоторые из вновь поступающих чувствуют иной раз отвращение (особенно те, кто работал на фабриках), но потом общая работа втягивает и их».

На примере Петербургской земледельческой колонии хорошо видна хозяйственная часть таких заведений. В 1914 году в колонию поступило в качестве платы за содержание питомцев: от Тюремного ведомства – 21.365 руб., от Санкт-Петербургского воспитательного дома – 772 руб.

, от Московского воспитательного дома – 750 руб., от Новгородской земской управы – 949 руб.; от Государственного казначейства – 12.000 руб., от Городской думы – 10.000 руб., от Санкт-Петербургской губернской земской управы – 2.050 руб.; членских взносов – 172 руб.

; от членов императорской фамилии 1.400 руб.; кружечного сбора – 20 руб.; процентов с капиталов – 3.146 руб.; доходов колонии денежными поступлениями – 13.621 руб. (из которых около 9 тыс. руб.

приходилось на сельскохозяйственное производство, остальное – на кустарное).

Питерская колония расцвела при директоре Михаие Павловиче Беклешове, который был народовольцем. Его система перевоспитания малолетних преступников во многом легла в основу знаменитого педагогического опыта Макаренко в 1920-30-е годы.

Беклешов родился в 1866 году в Старой Руссе.

После неудачно закончившейся военной карьеры (в 1887 году он привлекался по делу о военно-революционных кружках, содержался в Петропавловской крепости, был в ссылке), выйдя в отставку, Беклешов прослушал педагогические курсы при Казанском университете, и ездил за границу для ознакомления с постановкой воспитания дефективных детей. Затем занимался школьной статистикой в Вятском губернском земстве; далее стал директором Вятской исправительной колонии.

В 1901 году Михаил Павлович – директор Вятского исправительного детского приюта. В 1906 году он был приглашён в Петербург, где стал организатором и вдохновителем строительства детской трудовой колонии нового типа.

(Михаил Беклешов)

Беклешов прожил долгую жизнь (умер в возрасте 80 лет в 1946 году), не был затронут сталинскими репрессиями – напротив, в 1924 году он стал проректором Петроградского, потом Ленинградского педагогического института, получил звание профессора.

К 1876 году в России было открыто 7 исправительных заведений, а в начале XX века их стало уже 52, из которых пять –  для девочек. Все колонии были открыты частными лицами или общественными организациями. Исправительные учреждения для несовершеннолетних в России одновременно курировали четыре министерства: народного просвещения, внутренних дел, земледелия и государственных имуществ, юстиции.

В 1871 году Петербургская земледельческая колония обратилась к доктору уголовного права, профессору Петербургского университета Н.С.Таганцеву, с предложением разработать вопрос об ответственности малолетних.

Юрист считал, что ответственность для малолетних преступников должна иметь характер иной, нежели для лиц взрослых, что здесь и речи не может быть о каре, а наказание должно заключать в себе элементы воспитания и исправления.

Работы Таганцева стали основой для исправления малолетних преступников не только в России, но и в некоторых странах Европы.

В 1875 году в Петербурге открылось тюремное отделение малолетних преступников при Коломенском полицейском доме, в котором размещали отдельно от взрослых малолетних преступников и бродяг. «В отделение набирали всякий сброд – в течение года перебывает до 250 человек от 10 до 17 летнего возраста на сроки от нескольких дней до одного года.

Причины заключения – кража и проявление порочных наклонностей во всех видах. Из всех перебывавших в отделении детей большинство по первой судимости, 1/6 часть по второй, 1/12 по третьей», – сообщалось в сборнике «Призрение детства. Сведения по общественной и частной благотворительности в России и за рубежом» (1886 год).

– «Например, судья города Царское Село, разобрав уголовное дело по обвинению солдатского сына Степана Панченко, 10 лет, в кражах железа, приговорил его подвергнуть тюремному заключению на 2 месяца, но не подвергать Панченко наказанию, взамен заключения отдать его в Санкт-Петербургскую исправительную колонию для малолетних преступников, вплоть до исправления».

В 1880-е годы в губерниях были созданы Общественные наблюдательные советы, которые отслеживали судьбу малолетних арестантов. К примеру, предводитель дворянства Э.Д.

Нарышкин «17 июля 1890 года после посещения тюрьмы, где увидел 13-летнего заключённого Илью Олекина, осуждённого по приговору мирового судьи за кражу железных дверных петель на 2 месяца тюремного заключения, обратился в Санкт-Петербургское губернское правление к графу С.А.

Толю с просьбой вместо тюрьмы отправить его в одну из существующих колоний. Граф Толь, заручившись поддержкой Минюста, удовлетворил эту просьбу.

Вопросы содержания малолетних были предметом заботы и со стороны благотворительных организаций. Председательница дамского благотворительного тюремного комитета Е.А.Нарышкина 17 февраля 1895 года в письме Санкт-Петербургскому губернатору графу А.С.

Толю просила «не отказать в содействии к ознакомлению надлежащих лиц и учреждений о порядке помещении в приют несовершеннолетних преступников».

По её ходатайству было принято Положение о прекращении содержания не только в тюрьмах, но и под стражей на время следствия несовершеннолетних девочек (они помещались в колонии, а за неимением таковых в губерниях – в монастыри).

Либерализация в отношении содержания малолетних преступников, начиная с 1890-х годов, привела к неожиданному эффекту: росту преступности среди несовершеннолетних, а также к желанию бедняков умышленно толкать своих детей на преступления, чтобы те попали «на казённых кошт».

С конца XIX века детская преступность стала значительно опережать взрослую. Так, с 1884 по 1894 годы  общая преступность увеличилась на 7%, а детская – на 15%; с 1901 по 1910 годы – общая на 35%, детская – на 112%.

Журнал Министерства юстиции отмечал, что «если раньше страх перед уголовной карой, боязнь увидеть своё дитя одетым в арестантский халат всё-таки до некоторой степени вызывали в простом люде чувство беспокойства за участь подрастающего поколения и заставляли обуздывать дурные наклонности путём разных исправительных мер, то теперь родители на вопрос об их проворовавшихся детях беззаботно пожмут плечами, как будто речь о самом обычном, не интересующем их явлении» (А.Бутовский, «Закон о несовершеннолетних и его применение в судебно-мировой практике», Журнал Министерства Юстиции. №6, 1900).

Многим судьям приходилось сталкиваться с явлениями, когда новый закон служил не гуманной мерой для облегчения участи молодых преступников, «а орудием в руках их родителей для удовлетворения самых хищнических и своекорыстных инстинктов. Родители нередко посылали на кражу подростка-сына. Если его поймают, – беда невелика; всё равно ведь мальчика в острог не посадят, а пришлют обратно для исправления» (выше цитированная статья А.Бутаковского).

Всё это привело к возобновлению жёстких мер в отношении несовершеннолетних. В исследовании юриста М. Теодорович «Дети-преступники и суды для них. Популярные этюды. Варшава, 1914) говорилось:

«Ежегодно 4/5 и даже более малолетних идут в тюрьмы и арестные помещения и только 1/5 помещается в воспитательно-исправительные учреждения. В 1911 году в тюрьмах, арестных домах, полицейских арестах и пр. содержалось 14 тысяч 818 несовершеннолетних в возрасте от 10 до 17 лет.

Из этого числа: свыше 6000 детей помещалось в общих камерах со взрослыми; свыше 13,5 тысяч оставались без обучения и работы, проводя время в полной праздности; свыше 500 детей в возрасте от 10 до 14 лет содержались в тюрьмах за недостатком мест в воспитательно-исправительных заведениях».

Позднее с той же проблемой столкнётся и советская тюремная педагогика. Первое время либерализация наказания даёт положительный эффект, но затем приводит к всплеску преступности.

Такая система может держаться лишь на отдельных великих педагогах (как Беклешов в царское время, доведший уровень рецидива среди воспитанников своей колонии до 7-10%; или Макаренко в 1920-30-е, в колонии которого этот показатель был тоже около 10% – против 35% в то время по стране).

Источник: https://matveychev-oleg.livejournal.com/8432682.html

Неформальное движение АУЕ («Арестантский уклад един» или «Арестантско-уркаганское единство») пропагандирует жизнь «по воровским понятиям». Оно активно действует в соцсетях и развивается в ряде регионов.

Российский детский фонд более 20 лет привлекает внимание к проблемам детской и подростковой преступности, доказывая, что запретительные меры без  реабилитационной работы и социализации заключенных неэффективны. Для изменения исправительной системы в отношении детей была создана программа «За решеткой детские глаза».

Официально годом начала ее действия в регионах считают 2000-й, когда председатель Российского детского фонда Альберт Лиханов вместе с супругой Президента России Людмилой Путиной и заместителем председателя Правительства РФ Валентиной Матвиенко посетили дом ребенка Можайской женской колонии.

Но работа Российского детского фонда с малолетними преступниками началась задолго до этого.

К 2017 году во многих регионах эксперимент фактически прекратился. Но в отдельно взятой Камышинской колонии Волгоградской области, во многом благодаря поддержке ее руководства и местной власти, удалось создать прецедент — радикально трансформировать существующую систему. Как, почему и за счет чего это происходит — в материале корреспондента Агентства социальной информации.

Карцер за провинность

— В 1996 году мы поехали в воспитательную колонию Камышина вместе с журналисткой газеты «Городские вести» Галиной Карман, она чуть не потеряла сознание, увидев детей, которые сидели в карцере за провинность, они были страшно худые, изможденные, содержались буквально на воде и хлебе, — вспоминает председатель Волгоградского отделения Российского детского фонда Раиса Скрынникова. — Мы подняли крик: немедленно выпустите этих детей! Срочно нашли врача, который мог оказать им помощь. После проверки меню выяснилось, что воспитанники колонии давно не ели мяса, в рационе не хватало хлеба, молока и сахара.

Российский детский фонд

Такая ситуация в середине 90-х складывалась в большинстве исправительных учреждений региона: при отсутствии собственного производства, заказов и заработков оставался лишь бюджет, который не позволял обеспечить нормальные условия содержания заключенных. В тот момент в Камышинской воспитательной колонии содержалось более 400 подростков.

Раиса Скрынникова выступила на местном телевидении и попросила неравнодушных граждан оказать помощь воспитанникам колонии. На ее призыв откликнулось несколько малых коммерческих предприятий. Малолетним заключенным повезли продукты, мебель, постельное белье, одна из фирм Красноармейского района отправила в колонию самосвал мяса.

Выступления в средствах массовой информации происходили регулярно, с помощью журналистов общественники привлекали добровольцев, готовых помогать заключенным и их нуждающимся родственникам.

— До сих пор у меня перед глазами худенький Ваня из Волжского (имя изменено. — Прим. ред.), — рассказывает Раиса Скрынникова. — Сейчас он уже отслужил в армии, работает на трубном заводе, женат и воспитывает ребенка.

Ему дали два года колонии по сути за то, что нечем было накормить прикованную к постели мать и младшую сестру. Поздно вечером он пошел в ближайший киоск и попросил у продавца хлеба, объяснив ситуацию, женщина отказала.

Он плакал и уговаривал, но когда понял, что все бесполезно, пригрозил продавцу складным кнопочным ножом. Нож раскрылся и попал в сердце, женщина не умерла, но мальчику дали срок.

В беседе с глазу на глаз с сотрудниками детского фонда подросток попросил найти маму с сестрой и покупать им молоко с хлебом, пообещав вернуть все деньги, когда освободится. Волонтеры детского фонда позаботились о женщине, помогли определить девочку в детский сад и договорились с соседями, чтобы те могли отводить и забирать ее.

Подсобное хозяйство и рок-опера «Маленький принц»

С 2000 года программа «За решеткой детские глаза» получила поддержку исполнительной власти.

Губернатор Волгоградской области Николай Максюта учредил при колонии попечительский совет, работу которого координировал заместитель главы региона.

В колонии открылось профтехучилище, появилось оборудование для производства макарон, открылся швейный цех, стали сажать зерновые, разбили бахчи, занялись разведением коров, свиней и птицы.

официальный сайт УФСИН по Волгоградской области

Когда условия проживания и питания подростков улучшились, необходимость содержать большое подсобное хозяйство отпала. Сегодня в теплицах и саду колонии выращивают овощи и фрукты для стола подопечных и на продажу. Из производства остался цех по пошиву постельного белья для учреждений УФСИН.

В годы активного развития программы с 2000-го по 2005-й сотрудники детского фонда организовали для воспитанников регулярные консультации психологов и юристов, навещали по праздникам с подарками, привозили канцтовары и сладости. С концертами выступали детские и молодежные коллективы Камышина и Волгограда, были открыты творческие кружки для воспитанников.

Российский детский фонд

К финалу конкурса «Учитель года», который проводился среди школ российских воспитательных колоний, дети поставили рок-оперу «Маленький принц», — вспоминает полковник внутренней службы Игорь Буров,  возглавлявший Камышинскую воспитательную колонию до недавнего выхода на пенсию. — И когда представители 11-ти регионов-участников в конце спектакля сказали: «вы что нам тут артистов показываете?», пришлось объяснять, что это — не профессионалы, а наши подопечные, с которыми занимались педагоги по вокалу и сотрудники городского камышинского центра «Семья».

При содействии регионального отделения Российского детского фонда и мэра Волжского Игоря Воронина на территории колонии появилась часовня в честь благоверного царевича Димитрия Угличского, которому матери молятся о своих детях.

официальный сайт УФСИН по Волгоградской области

Шанс на другую жизнь

По данным детского фонда, программа «За решеткой детские глаза» помогла предотвратить возвращение в места лишения свободы  70-80% воспитанников Камышинской колонии.

В исправительном учреждении считают, что это довольно условный показатель – отследить судьбу подопечных во взрослом возрасте практически невозможно, если они сами не выходят на связь после освобождения.

А напомнить о себе чаще всего стремятся те, кому удалось благополучно устроиться в жизни, рассказывает  Игорь Буров:

— Один из бывших заключенных – парень из Волжского — отсидел шесть лет, после выхода отец помог ему открыть свое дело, сейчас у него два ювелирных отдела в Волгограде. После освобождения получил экономическое образование, прочно встал на ноги, недавно заезжал ко мне поделиться планами – собирается открыть агрофирму совместно с саратовским предпринимателем – торговать зеленью.

официальный сайт УФСИН по Волгоградской области

Еще один воспитанник, судьба которого впоследствии сложилась благополучно, попал в колонию из другого региона. После освобождения остался в Камышине, кураторы программы «За решеткой детские глаза» помогли ему получить комнату в общежитии.

Молодой человек увлекался игрой на гитаре, создал свою группу и работал в местном доме культуры. Потом занялся карьерой чиновника, сначала стал советником, а сейчас занимает должность в районной администрации. Сегодня он активно помогает колонии, приезжает с концертами по праздникам.

Руководство же скромно умалчивает о том, что уважаемый гость в прошлом был воспитанником исправительного учреждения.

Другой бывший заключенный Камышинской воспитательной колонии руководит строительной фирмой в Липецке, рассматривает возможность переезда в Алтайский край, где можно получить крупный заказ на строительство гостиниц.

Вырваться из криминальной среды

Одной из самых больших проблем при освобождении воспитанников в конце 90-х был контроль со стороны старших представителей преступного сообщества – они караулили очередных «выпускников» у проходной на машинах.

Тогда в комитете по делам молодежи областной администрации по просьбе детского фонда ввели ставку специалиста, который курировал подростков, выходивших из колонии.

Он должен был знать дату окончания срока каждого воспитанника, помочь с трудоустройством или продолжением учебы, постановкой на учет в комиссии по делам несовершеннолетних.

официальный сайт УФСИН по Забайкальскому краю

Часто из колонии ребят лично забирали и доставляли домой сотрудники администрации. Но даже такая опека не давала гарантий, что подростки снова не попадут за решетку. Как в случае с двумя братьями, освободившимися досрочно, сопровождение которых взял на себя один из местных чиновников.

Работник администрации позаботился о вещах первой необходимости для подростков – купил им кроссовки, спортивные костюмы, телефоны. Через неделю один из братьев совершил тяжкое преступление и снова сел на несколько лет.

Второй, имея специальность штукатура-плиточника, полученную в ПТУ при колонии, начал зарабатывать ремонтами, а через несколько лет открыл свою строительно-отделочную фирму.

Попечители — кто?

Эффективность программы «За решеткой детские глаза» всегда напрямую зависела от активности главы попечительского совета, обязанности которого до недавнего времени возлагалась на заместителя главы региона.

— На период создания программы попечительский совет возглавляла вице-губернатор Галина Хорошева, она имела большой опыт работы с детьми, — вспоминает Игорь Буров.

— Вместе с Раисой Скрынниковой это был отличный тандем, который оказывал помощь и в вопросах духовного воспитания, и финансовой поддержки.

Регулярно проводились совещания с участием руководителей крупных предприятий, готовых пожертвовать средства на конкретные нужды.

Сегодня председателем попечительского совета является глава Волгоградского областного отделения Российского фонда милосердия и здоровья Ирина Рокотянская, также в состав входят: уполномоченный по правам ребенка в Волгоградской области и руководитель областного отделения Российского детского фонда, главный режиссер Камышинского драмтеатра, представители городского центра «Семья» и центра занятости.

 официальный сайт УФСИН по Волгоградской области

Что происходит сегодня

На протяжении всех лет программа «За решеткой детские глаза» действовала как благотворительная, не получая поддержки из федерального и местного бюджетов. В последние годы круг людей, заинтересованных в реабилитации подростков, попавших за решетку, в Волгоградской области заметно сузился, ужесточились и требования к оформлению спонсорской помощи.

Волонтеры детского фонда и аппарата уполномоченного по правам ребенка выезжают к подросткам в среднем раз в квартал, привозят психологов, консультантов по юридическим вопросам, устраивают встречи с родителями. Сегодня программа держится в основном на активности попечительского совета и личных контактах руководства колонии, наработанных в предыдущие годы.

официальный сайт УФСИН по Волгоградской области

Камышинская воспитательная колония занимает третье место во всероссийском рейтинге.

После недавней реформы системы ФСИН, в результате которой число воспитательных колоний для несовершеннолетних сократилось с 62 до 23, заметно повысилось качество условий содержания воспитанников. В Камышине в настоящее время отбывают наказание 70 подростков.

Насколько благополучно они смогут вернуться в общество после освобождения, зависит не только от уровня материального обеспечения и организации досуга в колонии.

— Самое ценное – это внимание к духовному состоянию детей, — говорит Игорь Буров. – Особенно видна заинтересованность у тех, кто лично сталкивался с подобной проблемой.

В колонии, в свою очередь, всегда рады сотрудничать со специалистами, педагогами, знающими психологию подростков и особенности девиантного поведения.

Ну, а если решать проблему системно на государственном уровне, то нужно серьезно проанализировать, откуда все это берется, и предупреждать негативные тенденции еще на уровне школы.

Источник: https://www.ASI.org.ru/2017/10/20/za-reshetkoj-detskie-glaza/

Поделиться:
Нет комментариев

    Добавить комментарий

    Ваш e-mail не будет опубликован. Все поля обязательны для заполнения.