Дисбат караязы

Страшное место «дизель»

Дисбат караязы

Здравствуйте, дорогие читатели.

Хотелось бы поговорить о страшном месте для солдат, куда, к счастью, сейчас попадают немногие, — о дисбате.

Сам я там не был. О дисбате мне рассказывали сослуживцы и парнишка в госпитале, который отбыл там по полной.

Дисбат — дисциплинарный батальон, он же «дизель». Это специальная войсковая часть, в которую отправляют военнослужащих, совершивших тяжкие дисциплинарные проступки в отношении службы.

Эта часть окружена высокими заборами с колючей проволокой. По периметру стоят стрелковые вышки. Там  есть  вооруженный караул,  кинологическое и конное отделение на случай побега. Но, по сути, сбежать из дисбата невозможно.

Почему попадают в дисбат.

Основные причины залёта в дисбат — это избиение с нанесением тяжких телесных повреждений, грубое нарушение устава (например, стоя дневальным,  игрался со штык ножом, а тут вдруг заходит командир роты и штык нож, как назло, выскакивает из рук и втыкается ему в ногу), СОЧ — самовольное оставление части (дать СОЧа — армейское выражение, означающее побег из части), разглашение военной тайны (был у нас один кадр — позвонил своей девушке и сказал:»я тут на складе сижу, да тут патронов и тротила хватит город разнести!»… в итоге приехали дяди из ФСБ и парень ушёл на дембель на год позже). Таким образом, в дизель можно попасть, как за то, что с автоматом побежал птиц пугать, так и за невыполнение приказа. Тут описано про питание детей грудного возраста.

Как отправляют в дисбат.

На провинившегося солдата составляется акт, командиры заполняют на него кучу бумажек. В назначенный день приезжает машина и увозит солдата в далёкую глушь, то есть очень далеко от населенных пунктов.  Попав в дисбат, солдат сдаёт свои вещи. Ему выдают специальную  форму. Мобильные телефоны в дисбате запрещены.

Служба в дисбате.

Вообще, если говорить серьёзно, то это не служба, а просто ад. Крутые дембэл-перцы ломаются за неделю, а то и раньше. Солдат  обязан знать дату начала службы, дату зачисления в дисбат и дату окончания службы в дисбате, так же заучивается номер статьи, по которой его определили в дисбат и расшифровка статьи.

В дисбате делается  всё по уставу, все передвижения только бегом и только строем. Единственное место, где можно расслабиться — это столовая. В дисбате есть исправительно-принудительные работы. Например, вручную делать бетоноблоки или работать на пилораме.

Каждый день полное задротство строевой, физическими упражнениями, и нереальное дрочилово в повторении устава хором. Зимой, конечно же, задротство заключается в том, что солдат заставляют делать нереально ровные кантики из снега (кантик — это квадрат из снега). Если где-то накосячили или отказались подчиняться, то попадаете на гауптвахту.

Гауптвахта (она же «губа» или «кича») — это помещение закрытого типа, где жесть как холодно и седеть нужно на железном стуле, за железным столом. При открытии двери, необходимо строевым шагом подойти к открывшему дверь и назвать всё, что описал выше, касательно статьи и даты, а так же звание и фамилию. Звание в дисбате у осужденных только одно — рядовой.

Хоть ты офицер, хоть сержант — в дизеле ты рядовой. Звания в части имеют только, так называемые,  вольные  срочники, которые проходят здесь службу  по призыву, а также офицеры данной части. Ни с теми, ни с другими договориться невозможно – так как это прямая дорога для них в дизель в виде осужденных.

По этой причине служащие там срочники неразговорчивы, ведь первая статья устава говорит: «Караульному запрещается: Вступать в какой-либо контакт с осужденным…». Знаю случай, когда осужденный  попросил у конвоира  сигарету и тот ему ее  дал, а это дело увидел начальник караула.

Итог плачевный: конвоир получил срок  даже больший, чем тот   осуждённый, которому он дал сигарету. Известны случаи, когда парней запихивали в дисбат по совсем уже полной фигне. Большинство таких случаев, конечно,  была связана с личной неприязнью офицера к солдату. В редких случаях таким варварским способом демонстрировали, что в части есть дисциплина.

Особенно легко попасть в дисбат, если часть уставная.    В интернете я читал переписку между  дагестанцами об  одной такой уставной  части, так в ней даже самые вредные дагестанцы стоят на тумбочке, поскольку боятся попасть в дисбат. Один  другому говорил, что там  за любую фигню в дизель сажают.

Но тяжелее всего, несомненно, приходится тем солдатам-срочникам, которые проходят в дисбате службу по призыву:  любой косяк им явно не в пользу.

Конечно, сейчас в дисбат сажают реже, так как офицерам неохота заниматься беготней с  бумажками, да их еще и  премии лишают за выявленные в части нарушения и т.п. Кроме того, дисбатов сейчас осталось только два. Однако  если офицеры  захотят, то в дисбат посадят.

Так что не стоит расслабляться или, тем более, идти на серьезные нарушения, чтобы служба не оказалась длиннее года, и не проходила большей частью в кромешном аду.

Статью писал Терентьев Александр, удачной службы тем, кто служит и идёт служить, и здоровья родителям.

Источник: https://realarmy.org/strashnoe-mesto-dizel/

(no title)

Дисбат караязы
bastertv

В советские времена в Азербайджанской ССР, КЗакВО, была такая маленькая станция Салоглы. Туда меня и угораздило служить в конце 70-х. годов прошлого столетия.

                        Ранним утром нас, будущих воинов, высадили на неизвестной нам станции Караязы. В самую воинскую часть на не заводили, а привели на какой то пригорок, где уже сидели небольшими группами  молодые ребята. Между групп ребят, с важным видом ходили “покупатели”, офицер и пару сержантов за ним.Вскоре к нашей группе подошел солидного вида капитан и спросил: “Кто есть с большого города, знаком с радиотехникой и имеет водительское удостоверение? “. Я понял, что это мое и отозвался. Офицер, который нас отбирал, был командиром части, капитан Левин.                      В тот день я в составе отобранной группы  11 человек попал в Отдельный Радиорелейный Батальон Связи вч/20704, что находилась на территории военного городка Салоглы. В часть нас везли на тентованом ГАЗ 66.День первый.И вот первые минуты мы в части.Нас построили и первым делом повели в столовую. Перед столовой была курилка и в ней важно восседали после завтрака старослужащие солдаты. Сержант который нас привел к столовой, остановил наш строй перед курилкой, а сам пошёл узнать в столовую о накрытых столах для нас.Старослужащие принялись нас рассматривать, вероятно каждый искал себе свою “жертву”. Затем из курилки последовал вопрос, кто тут у вас повар?Наступила молчаливая пауза, и прозвучал из нашего строя ответ: “Я, а что такое???”> Эй воин, ты что борзый? , сказал кто-то из курилки.Да нет, я такой как я есть, флегматично, немного в нос говоря ответил будущий повар – Петя Росинский. На вид ему было лет 19-20, слегка сутоловатый худой и высокий парень, перед армией успел поработать в одном из ресторанов Пятигорска. При этом он гражданской походкой вышел из строя.В курилке прошел недовольный гул. Пошли угрожающие реплики в сторону Пети Росинского.Но это его не смутило, скорее наоборот, на его лице появилась улыбка, а старослужащих в курилке вывело вкрай из себя.Стало понятно, это добрым не кончится.Затем нас завели в столовую для принятия пищи. На столе в центре стояла пачка видавших виды алюминиевых мисок, и казанок с борщом.Итак мне предстояло испробовать в первый раз “то”, чем на протяжении двух лет будет меня кормить. Да, конечно, “таким” мне в жизни питаться не приходилось, в борще вместо свеже-сваренной капусты была соленая квашенная капуста и кусок сала. На второе была какая то каша, я с трудом съел пару ложек и отставил в сторонку миску. Ещё был удивлен, что не подали вилок и тарелок под второе, а кушать грязной ложкой после борща второе как-то я не привык.  Ничего не оставалось делать как смириться с этим на два года.После столовой нас отвели в помещение учебного взвода, где из нас должны сделать солдат. Нас обстригли, мы сдали свою гражданскую одежду и получили форму. Повседневную форму дали старую, неверное на новую мы не заслужили ещё.Командиром учебного взвода назначили нам старшего сержанта Вячеслава  Александрова. Хороший и добрый парень никогда не позволял себе что то не по уставу.             Наше прибывание в учебном взводе было недолгим, В связи с намечавшимися учениями, через пару недель нас перевели в роты.Я попал в первую роту, командир первой роты был капитан Николай Дедов лет немногим более тридцати, а старшина роты был уже в более солидном возрасте для нас, прапорщик Владимир Украинчук.Так как мы были ещё необстрелянные солдаты и не прошли 500 километровый марш, на ближайшие учения нам не светило ехать.Перед прохождением 500-километрового марша нас молодых воинов по очереди “обкатывали” на учебной машине.             Учебная машина представляла собой бортовой ЗИЛ-157. Водитель -инструктор был солдат по фамилии Палария, Сам он из был Молдавии.Он обладал не очень хорошим характером, и небольшим словарным запасом.На снимке он справа. Слева это начальник мастерских.Каждый день брали одного из нас молодых водителей на эту учебную машину. Наш путь лежал на свинарник принадлежащий нашей воинской части, который располагался за её пределами. Когда первый раз я подъезжал к свинарнику, я увидел необычную картину, вокруг строений свинарника без всяких ограждений были стаи высоких и худых серых собак. Однако это были не собаки, а военно-спортивные свиньи.Мы цепляли бочку к ЗИЛ-157 и ехали в Акстафу за сывороткой для свиней. По дороге к Акстафе на нашем пути встречались две чайханы. Они были сделаны из видавших виды почерневших досок, типа шелёвки.И вот я в первый раз попал в Акстафу. Конечно я был шокирован, город на мой взгляд, был очень отсталым и нищими. Даже дорожные знаки были устаревшего стандарта, казалось сюда не дошла ещё цивилизация.Итак заехали во двор так называемого сырзавода в Акстафе, это была непонятная территория забор был оббит черной шелевкой, и посредине было помещение на пороге которого в бидонах вручную средних лет азербайджанец искусно  взбивал в бидоне сливки.

Его движения были профессиональны, он заметил как я на это смотрю, улыбнулся и предложил мне попробовать взбивать. Оказывается это было не так и просто. Потом нас позвали в помещение, где делали сыр.В больших сосудах с сывороткой плавало сырное зерно.

Рабочий набирал его в мешок пошитый с полотенечной ткани и ловко вращая его отжимал сыворотку, в итоге получался сыр брынза. Затем когда он в мешке набирал достаточного и сформованного размера, он его вынимал и бросал с бассейн наполненный солёной водой.

Как я ранее писал в нашем составе молодых солдат был повар Петя Росинский. После того инцидента с ним старослужащих солдат и сержантов в курилке возле столовой дело не закончилось.

Было несколько попыток его образумить со стороны “дедов”, но все они были безрезультатны. Однажды его подловили возле штаба восемь человек и пытались избить.

Однако у них не получилось, он стал возле щита и мастерски всех по очереди отделал, получив при этом всего то пару “бланжей” под глаз.

В дальнейшем ему пришлось проявить сильную выдержку, каждую ночь ему могли сделать темную и он это понимал и постоянно был на готове.

Он в принципе был готов на крайние меры и это видать дошло до командира части Левина.  В один из дней его отправили служить в другую часть, от греха подальше.

А жаль, несколько раз его ставили поваром в столовую и приготовленное им было всем по вкусу.

Продолжение следует…

Источник: https://bastertv.livejournal.com/602.html

Читать

Дисбат караязы
sh: 1: –format=html: not found

Суверов Е. В

ЗАПАД — ВОСТОК

Записки советского солдата

1987–1989 гг.

От автора

Осень 1987 года. Желтые листья не спеша падают на влажную землю. Дни становятся все короче и холоднее. А в ноябре в Барнауле уже вовсю властвует зимушка-зима, с морозами, сугробами, метелями. Сибирь, одно слово. Все мои одноклассники уже служат.

Круг знакомых значительно сократился: друзья уже «тащат» службу в разных уголках нашей необъятной родины — СССР (Союза Советских Социалистических республик).

С 1985 года во главе нашей страны стоял Михаил Сергеевич Горбачев. Он начал так называемую «перестройку». Пытаясь перестроить гигантскую государственную машину, не справился с управлением, бросил все на самотек, что привело к распаду СССР, — одна из причин, но далеко не единственная.

Но все это будет потом, в 1987 году в такое мало кто верил. Горбачев М. С. начал претворять в действие «гласность», программу на свертывание цензуры. В прессе и на телевидении стала все чаще появляться разнообразная информация, зачастую расходившаяся с генеральной линией коммунистической партии.

Горбачев решительно повел борьбу против «пьянства» и «алкоголизма». Резко сократилась продажа спиртных напитков. В целом эта мера имела положительные моменты — пить стали меньше, жить стали дольше. Хотя и здесь шло не без перегибов. В угоду новому вождю на юге нашей страны были вырублены виноградники.

В некоторых вузах проводились рейды в общагах: если в комнате находили пустые бутылки из-под алкогольных напитков, студентов ждало суровое наказание — отчисление. По телевидению часто показывали комсомольские безалкогольные свадьбы.

Как выяснилось позже, на свадьбах в самовар наливалась водка, и гости под видом чая наливали в свои чашки «огненную воду» и наслаждались «чаепитием».

После окончания школы № 102 в городе Барнауле Алтайского края в 1986 году я, не поступив в институт, работал фрезеровщиком на местном моторном заводе. Трудовую биографию начал в 16 лет. На нашем заводе изготавливались тракторные двигатели.

С раннего утра на огромный завод, расположенный на окраине города, стекались массы людей. Работы было много, трудились в две смены, часто и по субботам. А иногда в случае аврала рабочие оставались в ночь (третья смена).

Правда, меня не допускали до ночных работ — не положено по законодательству, ведь мне не было тогда восемнадцати лет.

На заводе, узнав, что меня призывают в армию, один из молодых рабочих, недавно отслуживший в армии, подошел ко мне, похлопал по плечу и сказал: «Кайфуй пока, скоро плакать будешь». Оптимистическое напутствие, ничего не скажешь.

Отношение к службе у меня было положительное. Все служат, и я должен служить. Кому-то надо. Конечно, были разговоры про дедовщину, неуставные взаимоотношения, но это воспринималось как должное и особо не пугало.

Было множество знакомых и родственников, когда-то служивших или еще находящихся в армии. Все понемногу что-то вспоминали, делились наблюдениями. Хотя картина была недостаточно ясной. У всех всё было по-разному.

Моего одноклассника Андрея Киселева призвали сразу после окончания школы. У нас была достаточно активная переписка. Он попал служить в учебную часть связи, расположенную в городе Омске.

Писал, что катастрофически не хватает времени, хочется послушать музыку и покушать чего-нибудь вкусненького. Запомнился его родной брат Олег, отслуживший в войсках ПВО (противоздушной обороны) где-то под Комсомольском-на-Амуре.

После возвращения домой он почему-то стал беспричинно агрессивным.

Вот так, все мои одноклассники служили или начинали служить. Этой же осенью в Ташкент уехал Витёк Куйдин. Встретил я его перед отправкой в часть у нашего продуктового магазина, с несколькими колясками копченой колбасы и десятком пачек папирос «Прима» в руках.

— Витёк, где будешь служить? — спросил я.

— Стройбат, Ташкент. Там тепло, хорошо — солнце, фрукты! — весело сказал он мне.

Спустя два года при встрече на мой вопрос, как служба прошла, он ответил лаконично — отмотал два года общего режима, стройбат одним словом.

Чуть позже отправился в войска другой мой однокашник, Андрей Парфёнов. Стояли холодные ноябрьские дни, было много снега. Провожая его на железнодорожном вокзале, его брат Виктор подсчитал год «дембеля» — 1989-й. С ума можно сойти! Да, действительно, что будет через два года?

Призвался в армию я последним из класса, в конце ноября 1987 года. Все десять парней нашего класса уже служили в армии, и со многими я переписывался. Андрей Киселёв служил в войсках связи (г.

Новосибирск), Александр Щукин — в космических войсках (Байконур, Казахстан), Андрей Парфёнов — в ракетных войсках стратегического назначения (Белоруссия), Бородин Сергей — в ракетных войсках стратегического назначения (г. Новосибирск), Виктор Куйдин — в строительном батальоне (г.

Ташкент), Евгений Мезенцев — в космических войсках (Байконур, Казахстан), Андрей Задорожный — в морской пехоте (военная база во Вьетнаме), Николай Ягодкин — в войсках связи КГБ (Московская область), Сергей Устюгов — в строительном батальоне (г. Ташкент).

В это время в Афганистане шла война. В конце 1979 года советские войска вошли в эту страну, как тогда говорили, для оказания интернациональной помощи афганскому народу.

На самом деле в мире шло серьезное противостояние двух сверхдержав — США и СССР. Афганистан находится в центре Азии. Страна горная, дикая.

В Афгане существовало сильное влияние ислама, безграмотное население проживало в нищете. Типичное средневековье.

Все наши попытки построить социализм в Афганистане оказались тщетными, афганцы ну никак не хотели становиться другими людьми. Война шла практически против целого народа. Наша армия несла потери.

Афганское правительство было марионеточным и фактически держалось на наших штыках. Масло в огонь подливали «заокеанские друзья».

Американцы снабжали душманов — моджахедов или, по-нашему, бандитов новейшим вооружением, обмундированием.

Но наши воины, несмотря на сложившуюся ситуацию, показали себя с лучшей стороны. Терпеливо несли службу в тяжелых природных условиях, нанося противнику ощутимые потери. Наша армия воевала в Афганистане 10 лет и ушла непобежденной. Ни одного сражения мы не проиграли, потери среди личного состава были сравнительно невелики.

В автомобильных автокатастрофах в России ежегодно погибает значительно больше, чем за десяток лет в Афгане. Но правду о той войне в Союзе не знали, все тщательно скрывалось от своего народа.

Лишь иногда в населенные пункты приходили закрытые гробы (афганцы глумились над трупами наших солдат или ранения были ужасные) с останками погибшего воина.

Часть наших ребят не вернулись с той войны. Из жизни преждевременно ушли молодые люди, у них сейчас могли бы быть свои семьи, дети и внуки. О той войне почти не помнят, а некоторые и не знают.

Я же был молод и беспечен. Служба в армии казалась мне чем-то необходимым, бесспорным. О негативных последствиях службы практически не задумывался.

Что я знал о службе в армии? Моё мнение формировали рассказы отслуживших, фильмы, книги, передачи. Большое влияние оказали письма уже служивших товарищей. Понимал, что будет трудно, — нужно быть физически готовым к выполнению различных задач.

После окончания девятого класса каждый день ходил заниматься на турнике. Было стыдно висеть на турнике, как мешок, а впереди — служба. В конце лета уже свободно подтягивался 12 раз. Как я был горд тем, что в начале учебного года достойно выполнил норматив по подтягиванию! Начал понемногу бегать, по утрам.

Готовился к службе, хотя эта подготовка могла быть значительно лучше.

Несомненно, большое влияние в моем познании роли армии в государстве и обществе оказала любовь к истории. История нашей страны (как, впрочем, почти всех государств) неразрывно связано с войнами.

Что думали воины перед сражением? Они шли и умирали молодыми, становились инвалидами ради своей Родины, семьи, религии.

Куликово поле, Полтавская битва, Бородино, кровопролитные сражения Великой Отечественной войны — не перечесть больших и маленьких, победоносных и проигранных сражений. Сколько пролито крови. Ради чего? Ради жизни.

Источник: https://www.litmir.me/br/?b=142357&p=12

Дисбат: Кавказцев

Дисбат караязы

Дисбат – это звучит, согласитесь, сурово. Почти так же, как штрафбат времен войны, который бросали на самые безнадежные участки боев – чтобы кровью искупить проступки перед Родиной. В сегодняшнее мирное время в России осталось всего два дисциплинарных батальона.

И кровью в них, конечно, никто ничего не искупает. Хотя слухи о тяжелых условиях пребывания в дисбате передаются в солдатской среде из уст в уста. Это теперь некое армейское исправительное учреждение строгого режима.

Во вторник Отдельному дисциплинарному батальону № 28 исполняется 25 лет со дня образования (до 1986 года это была дисциплинарная рота).

Недобор

– К нам солдат из соседних частей специально на экскурсию привозят, – усмехается замкомандира батальона по воспитательной работе майор Александр Ильченко. – Мы им показываем реальные условия, в которых осужденные отбывают срок. Как рассказывают потом командиры, после такой экскурсии бойцы свято чтут устав воинской службы и не горят желанием попасть к нам клиентами.

На самом деле 28-й Отдельный дисциплинарный батальон в Мулино (это Нижегородская область, знаменитый Гороховецкий полигон – самый большой в Европе) внешне похож на обычную воинскую часть. КПП, казармы, плац, спортгородок…

И – колючая проволока, вышки, злобные собаки, системы заграждения как в тюрьме, три уровня защиты. По эту сторону дисбата – рота охраны (вольники), по ту – зона для лиц временного пребывания (осужденные).

Пропасть между ними огромная, хотя и там и там – солдаты-одногодки.

Солдат в роту охраны отбирают еще на стадии призыва – с устойчивой психикой. Нагрузки-то колоссальные. Сто караулов в год – норма. Едва ли не ежедневные занятия с осужденными – тоже не сахар. Не случайно солдаты и офицеры здесь получают надбавку «за особые условия службы».

– Сейчас у нас отбывают наказание за совершение преступлений 162 человека, – по военному четко докладывает и. о. командира батальона майор Виталий Юдаков. – Всего по штату 800 человек.

– Значит у вас недобор? Можно сообщить о вакансиях в дисбате? – спрашиваем майора.

– Всегда рады принять новых клиентов, – реагирует на шутку Виталий Анатольевич. – Здесь военный суд принимает решение, кто будет нашими подопечными.

Основной контингент в дисбате – осужденные по статье 335. Это неуставные взаимоотношения – «дедовщина», во всех ее проявлениях. Есть и «кража», «вымогательство», «незаконное оставление части», чуть реже «дезертирство».

Отказался мыть казарму…

Сергея Григорьева привезли в Мулино из Волгограда, где он служил в одной из частей ВВС. Паренек угрюмо смотрит из под насупленных век и еще, похоже, не до конца понял – куда он попал. У Сергея 232-я статья, часть 1 – двойное неисполнение приказа, 6 месяцев лишения свободы.

– За что срок получил-то? – спрашиваю его.

– Полы мыть в казарме отказался…

Григорьев родом из Абхазии, там мытье полов считается не мужским делом. Русский паренек перенял «законы гор» и теперь ему предстоит полгода обучаться «законам дисбата». Драить сортир ему должно показаться удовольствием…

Другая история у Валерия Бедризова, который провел здесь уже почти год. Он, сержант, отправил дневального по роте, солдата своего призыва, навести порядок в туалете. Тот послал его на три буквы.

– Не знаю, что на меня нашло тогда. Вспылил в общем и ударил его, – краснеет Валера.

Удар занимавшегося боксом сержанта был поставлен профессионально – у сослуживца разорвало селезенку. Бедризову дали два года дисбата…

До службы 24-летний парень успел закончить строительный техникум в Перми, поработать прорабом на стройке и возвести три жилых 17-этажки. Здесь, в дисбате, Валера уже заработал себе облегченный режим и имеет право выходить с территории зоны без сопровождающего автоматчика. Скорее всего через месяц-другой он получит право на УДО – условно-досрочное освобождение.

– Работать дома буду по специальности, нужно возместить 100 тысяч рублей ущерба пострадавшему, – говорит Валера. – Жалею, что так произошло, но дисбат меня многому научил…

В чем же исправительная сила дисбата? Здесь не бьют, не издеваются, не бросают в выгребную яму, даже гауптвахта (аналог карцера) была в день нашего приезда свободна.

– Мы просто заставляем осужденных жить по уставу и каждую минуту заполняем занятиями, – говорит майор Юдаков.

Занятий много. Если это строевая подготовка – постоянная шагистика на плацу, да так, что перед глазами звездочки плывут. Если физподготовка – то до седьмого пота. Изучение устава – что бы каждая строка отскакивала от зубов.

Плюс уборка казармы без намека на халтуру. За малейший отказ – гауптвахта, нахождение в которой не учитывается в сроке отбывания наказания – каждый день отдаляет освобождение. Сидеть никто не хочет, лучше уж безропотно все выполнять.

Вот и выполняют – абсолютно все, даже «гордые и независимые» кавказцы.

Кавказцев – больше половины

Представителей Северного Кавказа в дисбате – больше половины*, 96 человек из 162. Большей частью это дагестанцы. Статистика на самом деле тревожная. В российской армии сейчас служит около миллиона человек. Из них кавказцев немногим более 20 тысяч – это 2%. В дисбате Мулино осужденных солдат-горцев 59% **.

– У нас нет различий по национальному признаку, – подчеркивает майор Виталий Юдаков. – Здесь все и туалеты драят, и сало едят на одинаковых условиях. Дружба народов, так сказать, в миниатюре.

На территории дисбата соседствуют православный храм и молельная комната для мусульман. По четвергам осужденных навещают отец Георгий и отец Владимир, а по пятницам мулла Мансур Хазрат.

Церковь, кстати, здесь построили своими руками из подручных материалов. Но попасть в число верующих непросто, одного заявления, что ты не можешь жить без молитвы мало.

В церковь разрешают ходить лишь тем, кто не имеет нарушений.

Есть в исправлении дисбатом и свой немалый плюс – в военном билете не ставится отметка о судимости. Только запись в графе «последнее место службы» – в/ч 12801.

– После дисциплинарного батальона при устройстве на работу наши клиенты спокойно пишут в анкете «не судим», – говорит майор Александр Ильченко. – Кстати, лишь 5% бывших дисбатовцев попадают впоследствии в криминал. Остальные предпочитают жить по законам. Это тоже о многом говорит.

Русичи РООИВС © inform – Виктор Сокиро

______________________________

– Представителей Северного Кавказа в дисбате – больше половины*, 96 человек из 162; осужденных солдат-горцев 59% **  – изначально на сайте, откуда взята статья, неверно были расчитаны проценты соотношения кавказцев к числу осужденных. Так 96 человек из 162 составляют в процентном отношении 59,25%. Отсюда же и поправка в названии статьи (прим. -комбатант-)

Источник: https://www.liveinternet.ru/community/obladaet/post173388720/

Поделиться:
Нет комментариев

    Добавить комментарий

    Ваш e-mail не будет опубликован. Все поля обязательны для заполнения.