Дорога в тюрьме что это

Записки заключенного: долгие дороги

Дорога в тюрьме что это

Нету таких “косяков”, о которых бы не узнало арестантское сообщество. Даже переезжая в другую зону, человек не спрячется от своего прошлого, потому что всегда найдется кто-то, кто сидел с ним до этого.

Я видел, как узнавали о неприглядных поступках людей, совершенных ими 20 лет назад еще на малолетке, и которые они тщательно скрывали.

Даже если не было живого очевидца поступка, то всегда можно было “пробить (узнать) за человека”, отправив в зону, в которой он сидел, “маляву” (что-то вроде письма).

Нет “дороги” — и не надо!

В жодинском СИЗО “дорог” между “хатами” не было, т.е. камеры не обменивались между собой ни записками, ни какими-либо вещами. Только один раз мы передали сигареты через канализацию соседям.

Но это было таким нервным приключением, как для нас, так и для них, что больше мы не пробовали заниматься подобным.

В Жодино милиция сделала так, что об этих экзерсисах даже думать не хотелось, поскольку, что ни говори, а любое общение между камерами происходит лишь тогда, когда позволяют охранники.

Наведение “дороги” — относительно долгий процесс и достаточно шумный. Сначала нужно сплести “коня” (канатик) достаточно прочного, но не слишком толстого. Чтобы канат получился длинным, зеки расходятся по разным углам камеры, иногда они даже образовывают треугольник, растянувшийся на всю “хату”.

Естественно, если в этот момент кто-нибудь из милиции заглянет в камеру, то сразу поймет, в чем дело, поэтому перед глазком стоит зек и делает вид, что курит.

И пока он будет по требованию милиционера отходить от “глаза”, тысячу раз повторяя, что абсолютно случайно сюда стал, сокамерники смогут кинуть нитки на пол и притвориться, будто ничего не происходит.

Учитывая, что стоять перед глазком нельзя, поскольку таким образом закрывается обзор для контролера, а нитки в большом количестве вообще запрещены, поскольку зеки могут скрутить “коня” и наладить “межкамерную связь”, что, в принципе, мы и делали, или же сплести канатик, и это уже будет “удавка для контролера”, мы шли на определенный риск, пытаясь передать товарищам по несчастью сигареты.

Наш “конь” готов, соседи тоже во всеоружии, начинается “сработка”. Мы спускаем в канализацию один конец своего каната, зеки из другой камеры делают то же самое.

Время слива воды рассчитывается так, чтобы веревки переплелись в общей трубе и между “хатами” появилась “дорога”. Теперь мы можем обмениваться сигаретами, чаем, общаться записками, т.е.

нарушаем один из основных принципов тюрьмы: изоляция заключенных.

Зеки могут контактировать только с соседями по камере, полностью закрытой от внешнего мира.

Это очень удобно: в каждой “хате”, особенно у “первоходов” (тех, кто сел впервые), можно создавать свои понятия и свою модель тюрьмы, подсадив туда “строгача” (зека, “идущего” по второй ходке и более), который будет рассказывать свою биографию, заполненную героической борьбой с милицией и рассказами о том, как нужно правильно жить по “понятиям”. Заодно этот зек будет узнавать подробности преступления у заслушавшихся его баек соседей. Естественно, выяснить, что он стукач, или то, что он откровенно врет, рассказывая какие-то истории, заключенные не могут, поскольку сидят в изолированных камерах. Кроме того, у многих подследственных есть подельники, которым вообще нельзя общаться друг с другом, поскольку они могут договориться о том, какие давать показания. Поэтому милиционеры стараются, чтобы зеки даже мельком не увидели, кто еще сидит в тюрьме.

© Sputnik / Егор Еремов

Но все это становятся абсолютно бесполезным, когда в СИЗО налажена “дорога”.

Тяни “коня”

После жодинской тюрьмы я попал на “Володарку”. Минский централ с богатой историей в почти 200 лет и своими традициями, которые кажется, ничем не сломить.

На “Володарке” была “дорога”, по которой каждую ночь из камеры в камеру шли письма, записки и “грев” (материальная помощь).

В основном, “малявы” передавали “по воздуху”. Это выглядело так. Из плотной глянцевой бумаги (обычно брались рекламные вставки из журналов) крутилась трубка, которую изнутри смазывали растительным маслом. Из обычного журнального листа делали конус, так называемый “волан”, к заднему концу которого крепилась нитка.

Все это происходило ночью. Вообще все работы на “дороге” велись только в ночное время, поскольку при дневном свете слишком хорошо видно, как свертки с письмами ползут вдоль стен. Днем же те, кто стоял на “дороге”, отсыпались.

А на месте “дороги” была натянута тонкая, незаметная глазу, нитка, чтобы не повторять утомительную процедуру “сработки” каждую ночь.

Милиция как бы гоняла зеков, заставляя лечь спать после отбоя, но как-то малахольно, да и днем не будили, хотя по всем правилам спать можно только ночью.

Так вот, после отбоя начинали “застреливаться”: заряжали “волан” в трубу и старались выдуть его на “запретку” (забор) так, чтобы он попал на нитку из соседней камеры. Потом его подсекали, как удочку, и тянули внутрь. Не каждый сможет хорошо “застрелиться”, для этого нужен определенный талант.

Дело в том, что в СИЗО, кроме обычных решеток, снаружи висят “реснички”, направленные вниз металлические жалюзи, сквозь узкие щели в которых практически ничего не видно.

Для того чтобы наладить “дорогу”, зеки их предварительно слегка разгибают, буквально на пару пальцев, и вот в эту маленькую амбразуру зек должен высунуть ночью трубу, прицелиться и, грамотно рассчитав силу, выдуть “волан”.

Его напарник в это время смотрит в “мартышку” (зеркальце, привязанное к палке), чтобы никто из милиционеров не проходил под окнами, а третий человек прикрывает глазок.

© Sputnik / Виталий Аньков

После удачной “застрелки” к нитке из соседней камеры привязывается “конь”, которого потом соседи тянут к себе, все — “дорогу” навели. В каждой “хате” минимум две дороги: в одну и в другую сторону.

Есть камеры, которые находятся на своеобразных перекрестках, через них проходят настоящие трассы, и работа там кипит целую ночь.

Если же участок относительно тихий, то за ночь могут пару раз передать послания, все остальное время люди прячут и сортируют письма, “точкуют” их.

“Точковка”

Зек отправляет “маляву” не в “белый свет, как в копеечку”, гадая, дойдет или не дойдет. Нет! Вся корреспонденция строго подотчетна! У заключенных выработаны свои приемы регистрации писем и вещей — это “точковки”.

Каждое письмо, записка, посылка — абсолютно все, что проходит через камеру, регистрируется специальным человеком (“точкуется”) в особом листике (“точковке”), где указывается, откуда пришла “малява”, во сколько, куда она идет, в какую “хату” и во сколько передана. Это делается на случай утери письма или обрыва “дороги”. Если депеша не доходит, все “точковки” передают смотрящему, и он уже разбирается, в какой хате она пропала.

“Точковки” берегут, как зеницу ока. Наверное, следующий по серьезности “косяк” после утерянной “малявы” — это утерянная “точковка”. Естественно, милиция их тоже серьезно ищет, потому что грамотный оперативник по одной такой бумажке сможет восстановить картину кто, с кем, и даже о чем общается.

Обрывы

Как ни странно, но милиции тоже выгодны “дороги”.

Когда наступает ночь, патрулировать территорию вокруг тюрьмы выходят специальные контролеры с баграми, их работа заключается в том, чтобы обрывать “дороги” и забирать письма.

Кроме того, по продолу ходят охранники, которые периодически заглядывают в глазки и, если они видят, что идет “сработка”, сразу залетают с обыском в камеру.

Иногда вовремя отобранная “малява” у зеков может помочь милиции распутать какое-нибудь дело или добавить срок заключенному.

© Sputnik / Алексей Филиппов

Кроме того, бывали случаи, когда письмо, вроде, и доходило до адресата без проблем, но на следующее утро оперативник знал о его содержании, потому что где-то сидел стукач и втихаря читал самые важные сообщения.

“Прогоны” и прочее

Переписка у заключенных, как и в жизни на свободе, разнообразна. Это и амурные письма, когда арестанты из мужских камер флиртуют с арестантками из женских. Это и деловая переписка, когда подельники решают, как будут вести себя на допросах.

Это и “поисковые малявы”: когда нужно кого-то найти — такое письмо читают в каждой камере. Это и “пробивные” депеши, когда “за кого-то пробивают в другой хате”, т.е. узнают о прошлом человека в камере, в которой он сидел до того, как переехал. Есть и “прогоны”.

Это своего рода общее письмо для всех зеков, в котором сообщается что-то важное. “Прогоны” чаще всего идут либо от воров, либо от смотрящих. Обычно в них говорится о вопросах жизненного уклада.

Появляются “прогоны”, в основном, в ответ на какую-то глобальную ситуацию и объясняют рядовым зекам, как себя в ней вести.

Все “малявы” обычно пишутся мелким почерком и в каждую строчку, поскольку нужно уместить как можно больше текста в минимальный по размеру лист. Это нужно, поскольку единственным местом, куда зек может спрятать депешу, это в себя: поэтому, чем меньше, тем лучше.

“Малявы ходят” не только по тюрьмам, их могут передавать и на свободу либо отправлять между зонами вместе с доверенными лицами.

По факту общение между заключенными даже в самых изолированных местах никогда не прекращается, но только с допущения администрации.

Мнение автора может не совпадать с позицией редакции.

Источник: https://sputnik.by/society/20170709/1029668448/zapiski-zaklyuchennogo-tyuremnaya-perepiska.html

Как заключенных распределяют по этапам и по тюрьмам – статьи

Дорога в тюрьме что это

1. СИЗО

Всё начинается, когда судебный приговор вступает в силу.

Заключенный получает об этом письменное уведомление – с этого момента нужно быть готовым к отправке по этапу.

Заранее время отправки не сообщат. Уже непосредственно перед самой отправкой за осужденным в камеру придёт сотрудник изолятора и даст некоторое время на сборы.

В этап с собой разрешается взять до 50 кг вещей и продуктов. Если имеются крупные тяжелые вещи (например, телевизор), их можно оставить на спецскладе при СИЗО. Родственники потом смогут их забрать.

По правилам, после вступления приговора в силу и до момента отправки по этапу, осужденному предоставляется одно краткосрочное свидание с родственником. Также до отправки, администрация СИЗО должна уведомить одного из родственников заключенного о том, в какое исправительное учреждение его направят.

Источник: https://fsin.ru/articles/kak-zaklyuchennykh-raspredelyayut-po-etapam-i-po-tyurmam

«В камере ты рассказываешь всё — тебе либо верят, либо нет»: Сергей Семёнов — о тюремном общении

Дорога в тюрьме что это

В 2016 году суд приговорил студента Сергея Семёнова к восьми годам колонии строгого режима за изнасилование на тот момент несовершеннолетней Дианы Шурыгиной. История его преступления вызвала широкий общественный резонанс, а вина многократно подвергалась сомнению в СМИ.

Апелляционная инстанция снизила срок пребывания Семёнова в заключении до трёх лет и трёх месяцев колонии общего режима. А через год молодого человека освободили условно-досрочно.

Какой приём ждал Сергея в камере, где не жалуют насильников, почему его отпустили по УДО и что подтолкнуло его заняться правозащитной работой — обо всём этом герой рассказал лично в рамках проекта «Освобождённые» Марии Бутиной.

— Как с университетской скамьи можно попасть на нары?

— Легко, как оказалось. Многие знают эту историю. Познакомились с девочкой, случился обоюдный половой акт. Потом написали заявление и меня обвинили в изнасиловании.

— Для чего?

— Я думаю, что с целью вымогательства.

— Ты был под домашним арестом до суда или тебя сразу взяли под стражу?

— Я был под домашним арестом на протяжении восьми месяцев. Потом — да, меня взяли под стражу, и я пробыл два месяца в СИЗО до апелляции. Затем меня отправили в колонию, где я пробыл 11 месяцев.

— На суде ты был уверен, что всё пройдёт хорошо?

— Изначально, когда шло следствие, я был уверен, что до суда не дойдёт. У меня был огромный багаж доказательств, что я невиновен. И я свято верил, что в суде всем этим доказательствам поверят. Но, как оказалось, это было абсолютно не так.

— В какой момент ты понял, что что-то пошло не так?

— Во время приговора, когда судья начала зачитывать статью.

Наказание по этой статье — от восьми лет (Сергея Семёнова признали виновным в преступлениях, предусмотренных двумя статьями УК РФ: 131-й («Изнасилование») и 132-й («Насильственные действия сексуального характера». — RT).

Я всё равно надеялся, что мне дадут меньше. Но когда она мне сказала: «Восемь лет», я испытал шок. Я ничего не понимал: что, как, неужели?! Буквально 15 минут назад я был на воле, а теперь полицейские мне надевают наручники.

— Тебе дали восемь лет, а тут вдруг апелляция, да ещё и УДО?

— В принципе, у нас в России есть мораторий на некоторые статьи в плане УДО. И по статье «Изнасилование» по УДО не отпускают никого. Абсолютно. Я из своего лагеря ушёл, по-моему, первый за 15 лет. 

— С чем это связано?

— Опять же, наверное, помог резонанс. Вышла программа. Видимо, людей как-то что-то зацепило. И если бы не осветили эту проблему, я на 150% уверен, что сидел бы все восемь лет.

— Самое, наверное, страшное для человека, которому вменяют статью «Изнасилование», — это попасть в камеру. К таким людям относятся особым образом — их «опускают».

— Я объясню сейчас. Начнём с того, что это достаточно старое такое мнение. Это было поголовно где-то, наверное, в 1980-х…

— Те, кто был в тех местах, скажут, что ты не прав. Ты попадаешь в камеру, тебя спрашивают: «Ты за что?»

— Ты говоришь: «Меня обвинили в изнасиловании». Они начинают выискивать все подробности о тебе.

— Что спрашивают?

— Ты рассказываешь всё — тебе либо верят, либо не верят.

— Тебе поверили?

— Мне — да.

— Ты провёл два месяца в СИЗО?

— Да.

— Расскажи, как это было?

— Я заехал в камеру, меня сразу накормили.

— Чем?

— Колбасой, сыром. Я поел. Со мной сидели Лёша, Сергей и Вазых. Лёша был просто бешеный, импульсивный человек. Поначалу он такой: «Вот, ты сидишь! Давай, нам что-то надо делать!» Постоянно надо чем-то заниматься… Ты знаешь, когда плохо, люди говорят: «Иди работай, и тебе станет легче».

— Что вы делали, чтобы отвлечься?

— Катали «дороги».

Также по теме

Жизнь после Шурыгиной: чем занимается на свободе отсидевший за скандальное изнасилование Сергей Семёнов

Скандал вокруг дела об изнасиловании Дианы Шурыгиной давно угас, но ставшее нарицательным имя девушки до сих пор периодически мелькает…

— Что такое «дороги»?

— «Дороги» — это «малявы», записки для общения между камерами, между ребятами, которые там сидят. Для этого нужны нитки. Мы брали шерстяные носки, распарывали их и плели прочные ниточки. Это такой трудоёмкий процесс, который может занять день-два. Но тем не менее это помогает отвлечься.

— Что писали в записках?                

— Знакомились: «Привет, я Серёга». А тебе там: «Привет, Серёга, я такой-то, живу там-то». Обычное общение абсолютно.

— Это же незаконно?

— Мне кажется, все этим занимаются. Конечно, были какие-то акты нарушения, но никто на них внимания не обращал.

— Какие условия были в камере?

— Камера была, по-моему, на шесть человек… Небольшая, вроде бы тесно, вроде бы хватает.

— На условия не жаловались? Из окошка не дуло?

— Из-за того, что катали эти «дороги», стёкол, небольших рамочек не было. Мы их снимали.

— Но ты же зимой мёрз?

— Зимой — да. Но все эти проёмы мы закрывали книгами.

— То есть в холоде в камере виноваты были вы?

— Да.

— Тебя там били, пытали, издевались?

— Меня побили два раза.

— За что?

— Ну как побили. Это были сотрудники. Нас вывели на шмон — обыск. Меня прижали к стене. И один из сотрудников, я помню, сказал: «Ноги шире». Надо было широко встать и руки вывернуть полностью. Но как бы ты широко ни встал, всё равно разбегутся и начинают тебя распинывать.

— Это было один раз, а второй?

— Второй раз там же. То есть поваляли, но никогда там не били, я бы сказал.

— За что так?

— Нарушали. За «дороги», общение, шум. У нас свет в камере должен гореть постоянно. Мы не могли уснуть и выкручивали лампочку.

— Кто виноват-то был?

— Все по очереди. Всех вытаскивали — никто не признаётся. Значит, виноваты все.

— Ты работал в колонии?

— Я учился на сварщика. Там было училище — ПТУ.

— Сейчас ты профессиональный сварщик по среднему специальному образованию?

— Да.

— Каким было качество образования?

— Там были и теория, и практика. Всему учили.

— На кого ещё учился?

— Я отучился на швею, намотчика проволоки, стропальщика. Курсы были по два-три месяца. Занять своё время — почему бы нет.

— Сколько тебе платили за работу? «Минималку»?

— «Минималку», но что-то забирала колония. За содержание, проживание. И у тебя остаётся 1300 рублей.

— Есть ли какие-то универсальные правила выживания в тюрьме?

— Например, если у тебя есть что-то запретное (это может быть элемент одежды), лучше, чтобы это не увидели те, кому не надо. У меня из запретного была куртка с молнией. По-моему, у единственного. Её перешили из моей робы на «швейке». Местные сотрудники на неё закрывали глаза, но если приезжала какая-то крутая проверка, то я надевал другую куртку.

— То есть первое — не демонстрируй?

— Да. Второе. В лагере разные касты, в том числе каста «опущенных». На кухне есть стол для «опущенных», а есть для обычных заключённых. И если, к примеру, я взял свой стакан и случайно поставил на стол «опущенных», я уже не могу его взять. А если возьму и выпью из него, то, соответственно, попаду к этим товарищам.

— И подняться из этой касты уже нельзя?

— Нет.        

— В какой касте был ты?

— «Мужики». Просто люди.

— А третье правило?

— Распорядок. Если ты поел, должен за собой обязательно убрать.

— Тебе писали письма?

— Да, очень много.

— Были хорошие и плохие?

— Ни одного плохого не было. Были письма со словами поддержки. С кем-то я даже общался, отвечал.

— А в камере как общались друг с другом?

— Бывало, прикалывались друг над другом. В СИЗО, например, чтобы получить какие-то продукты из камеры хранения, нужно писать всегда заявление. К нам как-то заехал парень. И ему посоветовали написать заявление на поход в гипермаркет. «Вот сейчас тебя из тюрьмы выведут в «Ашан». Мы тебе денег скинем на карточку.

Ты нам купи это и это». Список ему написали, что надо купить. Он такой: «Что, меня правда в «Ашан» поведут?» — «Да, правда. Главное, заявление напиши!» Пишет заявление: «Начальнику СИЗО. Прошу выпустить меня, такого-то, в магазин «Ашан» для покупки тех-то принадлежностей…» — «Кавычки поставь, а то не поймёт».

Он прикладывает список, что нужно купить. Отдаёт его сотруднику. Сотрудник: «Сейчас, подожди, через полчасика пойдём. Одевайся пока». Они тоже с юмором ко всему этому относились. Он одевается: «Ну, когда уже? Он же закроется скоро!» — «Подожди, подожди. Там зеков пускают после закрытия, чтобы ничего не натворили».

Он сидел и ждал — весело было.

— Ты описываешь тюрьму, как детский лагерь. А были страшные моменты? 

— Очень было жалко стариков, которые там сидят. Во-первых, много было тех, кому не приносили передачки. Поэтому я всегда делился с такими стариками. Я помню, был дед — он наступил своей бабке на ногу.

А бабка написала на него заявление, что он её избил. Деда посадили. Мы читали его дело. Когда он первый раз писал на УДО, то рассчитывал, что уйдёт. Но ему отказали.

Я помню его несчастные глаза — до следующей попытки ему ждать полгода. Это было тяжело.

— В тюрьме у тебя произошла переоценка ценностей? Что-нибудь изменилось?

— Отношение к близким. Ты понимаешь, насколько ценна возможность встретиться и увидеть родных.

— В твоей судьбе большую роль сыграла твоя сестра Катя?

— Я считаю, что она сыграла основную роль в моей судьбе. Когда это только-только произошло, меня отправили под домашний арест. Мы с ней встретились, и я ей сказал, что не виноват. Она ответила: «Я тебе верю, и мне абсолютно не важно, хоть если бы там 100%-ные были какие-то доказательства твоей вины. Я бы всё равно тебе верила».

— Как ты думаешь, в России нужно реформировать закон, который касается сексуальных домогательств?

— У нас сейчас достаточно просто прийти и сказать: «Меня изнасиловали». И не важно, есть у тебя доказательства или нет. Человека закрывают. Только со слов.

— Ты слышал когда-нибудь про движение MeToo?

— Ну да, которое связано с Вайнштейном?

— Да. Несколько актрис через какое-то количество лет заявляют, что он принуждал их к действию сексуального характера и это нанесло им глубокие душевные раны. Как ты к этому относишься?

— Уделять внимание событию 15-летней давности, я считаю, абсурдно. Мое мнение: да, возможно, он домогался их. Но сейчас эти девицы просто хотят прославиться, за счёт этого они уже стали популярней. При этом обвинять мужиков в изнасиловании, домогательствах стало достаточно модным.

— Как ты занялся общественной деятельностью?

— Выйдя из тюрьмы, я действительно думал, что сейчас всё забудется. Но начали писать люди. Спрашивали совета: «Что вы делали в этой ситуации?» Я начал рассказывать. И понял: действительно, есть плюс от опыта, который я пережил и перенёс. Я могу им поделиться.

— Но бывают же ситуации, когда насилие действительно происходит. Разве люди не пытались тебя обмануть?

— Много, очень много кто пытается обмануть. Я всегда прошу прислать дело. Бывает, его читаешь, к примеру, а там раз — страницы нет. Ты: «А где эта страница?» — «Ну, не знаем». Через какое-то время понимаешь, что на этой странице всё самое интересное, что как бы обвиняло этого человека.

— Как ты себя ведёшь в этом случае?

— Если меня человек о чём-то просит, я всегда дам какой-то совет.

— У тебя юридическое образование?

— Я не юрист, но у меня есть знакомые ребята юристы, очень грамотные. Я им присылаю дело, они его изучают, дают аналитическую справку, что можно сделать.

— Сколько человек к тебе обратились?

— Наверное, сотни.

— Ты хотел бы, чтобы с тобой ничего этого не случилось?    

— Хочется, конечно, когда вспоминаешь то, как переживали родственники, как я переживал, вот эти нервы, стресс, вся эта боль. Но я понимаю, что без этого опыта, без всей этой истории я, возможно, не стал бы тем, кем теперь являюсь. И к тому же это судьба. Раз так случилось, что теперь? Поэтому я стараюсь об этом вообще не думать.

— Говорят, многие в тюрьме приходят к вере. Ты ходил там в храм?

— Я в храм ходил. Но я и до этого верил. Просто в тюрьме всё это усиливается, потому что осознаёшь: ты сидишь не просто так, а это тебе Бог дал испытание. И так гораздо, наверное, легче…

— Испытание или наказание?

— Испытание.

— Зачем?

— Чтобы проверить твою веру. Если у вас что-то плохое в жизни случилось, значит, вам Бог дал испытание, вы должны его преодолеть.

Источник: https://russian.rt.com/russia/article/802303-semyonov-butina-osvobozhdyonnye

Ждёшь? Плати. Зэки загоняют женщин в долги и кредиты, находясь в тюрьме, а прикрываются любовью

Дорога в тюрьме что это

В колониях России в 2019 году отбывало наказание 523,9 тысячи человек. По данным ФСИН, только 10% от этого числа — женщины. Абсолютное большинство — мужчины. Средний срок, который им нужно провести в колонии, — 8,2 года.

Остаться на такое количество лет без женского внимания очень непросто. Однако, по словам бывшего заключённого Ивана Меренкова, интерес тут к женщинам иной.

За колючей проволокой можно купить многое, да вот только на это нужны деньги.

Чтобы и деньги появились, и ласку иногда получать, многие зэки ищут знакомства по переписке. Для них это сплошные плюсы, а вот женщины затем страдают и расплачиваются с долгами. Технологии у тюремных ловеласов отработаны годами.

Галине 42 года. Она работает продавцом в продуктовом магазине. Муж от неё ушёл несколько лет назад, сын уже вырос и живёт в другом городе. А о ком-то заботиться хотелось. Два года назад женщина зарегистрировалась на сайте знакомств, сходила на пару свиданий, но ни один из кандидатов ей не подошёл. Прошлой зимой Галине написал молодой человек, представился Владимиром.

Начали общаться, интересный такой мужчина. Правда, моложе меня на 10 лет, но он говорил, что я ему нравлюсь, выгляжу хорошо — точно не на свой возраст. Обменялись телефонами, но он сказал ему не звонить. Пообещал, что сам наберёт, когда будет время. И предупредил, что звонок будет через WhatsApp, потому что связь плохая, — рассказывает Галина.

Первый звонок раздался поздно вечером. Проговорили около часа. Только какой-то шум был всё время, будто много мужчин в одной комнате о чём-то разговаривают. Галина этому значения не придала. В течение месяца Владимир писал и звонил, но встретиться никак не получалось: он утверждал, что всё время занят и находится в командировках.

Женщина признаётся, что влюбилась по телефону, казалось, что у них столько всего общего… Поэтому, когда Владимир, плача, рассказал, что на самом деле он отбывает наказание в колонии строгого режима, её это не смутило. К тому же он убедил Галину, что в тюрьму попал из-за “подставы” своих знакомых и никакого преступления не совершал.

По его словам, срок подходил к концу: буквально год подождать — и он будет на свободе. А значит — вместе с любимой.

Фото © ТАСС /Василий Кузьмичёнок

Заключённый предложил Галине приехать к нему на длительное свидание. Но предупредил, что для этого нужны деньги. Якобы за взятку в пять тысяч рублей надзиратели смогут его отпустить и помогут с оформлением документов.

Длительные свидания можно оформлять на жену, с которой заключённый состоит в официальном браке, на маму, сестру, тётю или сожительницу.

Некоторые зэки этим пользуются: их “полосочки” — так заключённые называют своих подруг — выдают себя за дальних родственниц или оформляют у участкового по месту жительства бумагу с подписями трёх человек (по правилам это должны быть соседи, но на деле могут быть просто подружки), якобы подтверждающую сожительство с заключённым, —рассказал Иван Меренков.

Галина отправила любимому пять тысяч и приехала в колонию как сожительница с необходимым документом и пакетами продуктов, чтобы все три дня из комнаты не выходить.

Так и получилось: любовь, страсть, разговоры, слёзы расставания, обещания жить вместе долго и счастливо, когда “вся эта канитель” закончится.

Женщина вернулась домой с абсолютной уверенностью в искренности возлюбленного и твёрдым намерением дождаться Владимира из тюрьмы.

Но через пару недель он заявил, что у него проблемы, нужны деньги, подробности он рассказать не может, потому что это “может быть опасно” для Галины. Требовалось около 50 тысяч, у продавщицы таких денег не было. Она взяла микрозаём, отправила необходимую сумму своему “будущему мужу”.

Владимир на звонки больше не отвечал. На сайте знакомств онлайн не появлялся. Галина выплачивала кредит и ждала весточки. Когда молчание затянулось больше чем на месяц, женщина начала паниковать. Стала звонить в колонию, искать контакты родственников Владимира в соцсетях, ведь она знала только его имя и фамилию.

Оказалось, что заключённый осуждён за убийство, сидеть ему ещё около пяти лет. А его сестра рассказала Галине, что к зэку уже приезжало несколько женщин в течение его отсидки. Все они отправляли ему деньги, которые Владимир просил под разными предлогами. Но причина у всех его “неприятностей” одна — карточные долги.

Это очень распространённая история. Со мной сидел парень, лет 25, мы его называли Французом за его умение убалтывать женщин. У него было два телефона и переносной аккумулятор.

Так он за день столько времени в приложениях для знакомств проводил, что всё разряжалось. К нему чуть ли не каждые два месяца женщины приезжали, всем сильно за 40 лет. Кто “сестра”, кто “тётя”, кто “сожительница”. И деньги ему отправляли, а он их потом в карты проигрывал.

Но, честно, талант у парня был так “полосок клеить”, —говорит Иван Меренков.

По словам заключённого Александра, который сейчас отбывает наказание в колонии строгого режима в Челябинской области, современные зэки используют только Интернет: Badoo, Tinder, “ВКонтакте”, “”. Когда из соцсети общение переходит в мессенджер и в созвоны, выбирают WhatsApp или “Телеграм”, поскольку считается, что данные сервисы не прослушиваются.

При этом на зоны до сих пор приходят пачки традиционных писем от женщин, которые желают познакомиться с заключёнными и готовы ждать, приезжать, присылать деньги.

Раз в месяц к нам надзиратель заходил, чтобы мы хотя бы на несколько писем ответили. Обычно это перед какими-то проверками было, нельзя, чтобы столько корреспонденции оставалось. В конвертах письма и фотографии, часто духами набрызганные. Это всё смешно было нам, молодым пацанам, которые уже к Интернету привыкли, — рассказывает Александр.

Схема, на которую попалась Галина, стандартная: милое общение, имитация занятости, откровенное признание с дрожью в голосе, намёк на возможность бурной встречи, исчезновение. Длительные свидания разрешены заключённым два раза в год. Но, как отмечают сами зэки, за небольшую плату можно договориться с сотрудниками колонии на встречи раз в три месяца и даже чаще.

Иван описывает большинство избранниц зэков как женщин, которые “вокруг колонии ходят”: они либо сами когда-то отбывали наказание, либо ведут “пьюще-гулящий” образ жизни.

Процентов 70 всех “ждуль” — дамы за 40–50 лет. На зоне много молодых, голодных до любви парней. А в этих женщинах полно нерастраченной заботы, материнский инстинкт просыпается, деньги присылают охотнее. Мы их так и называли: тётками, бабками, старухами.

К некоторым, конечно, приезжали и молодые девчонки. Но, во-первых, их меньше. Во-вторых, на микрозаймы и отправление денег соглашаются с трудом — наверное, у них в головах появляется мысль: “Зачем мне этот сидевший? У меня ещё всё впереди, кредиты какие-то брать…

” Не знаю, — добавляет Иван.

По мнению психолога Юлии Гальцевой, женщины соглашаются на роман с заключённым, потому что так им кажется, что избранник никуда не денется: он находится в закрытом месте, к нему не пускают других женщин, а главное — он нуждается в своей возлюбленной. К ней он обращается за душевным разговором или за деньгами. И только она может ему помочь.

Фото © ТАСС /Фадеичев Сергей

Длительное одиночество и заниженная самооценка — основные причины того, что женщина заводит роман с заключённым.

А у мужчины в тюрьме выбор девушек небогатый, конкуренции нет, можно чувствовать себя уникальной, — говорит психотерапевт Анна Таипова.

И, конечно, вырастает чувство собственной значимости: я такая хорошая, не оставила человека в беде, помогаю ему.

Иногда “ждулями” становятся женщины, которые проходили опыт общения с заключёнными. Возможно, их отцы, деды, братья или сыновья отбывали наказание.

Женщины проецируют этот опыт на других мужчин: “Отцу я не смогла помочь, а этому несчастному помогу”.

Если девушка не получала любви и заботы в семье, когда была маленькой, она может чувствовать себя комфортно только в ожидании, если близкий человек недоступен.

Ещё одна причина связи с заключённым — избегание близости. Оно может быть вызвано страхом перед живыми, настоящими отношениями либо негативным опытом в прошлом.

Получается, что у женщины как бы есть отношения: она в переписке состоит, общается, любит, помогает, но при этом нет никаких бытовых моментов, финансовых споров, секса.

Очень доступный способ заменить реальную любовь, — отмечает Анна Таипова.

По её словам, тюремные романы крайне редко имеют долгое и счастливое продолжение на воле. Ведь подсознательно бывший зэк ассоциирует свою спутницу с тем временем, когда он был в заключении. Из-за этого у него может проявляться агрессия по отношению к “ждуле”, отмечает психолог.

Если женщина передавала мужчине деньги под расписку во время свидания, то с этим документом она может обратиться в суд и попытаться вернуть свои средства. Но, как правило, никаких бумаг влюблённые дамы не составляют. Они просто дарят свои деньги заключённым в надежде на благодарность и будущее создание семьи. Аргумент “он мне обещал”, по словам юриста Андрея Некрасова, не работает.

Можно обратиться в суд с иском о незаконном обогащении, но только если у женщины есть паспортные данные ответчика. И тогда в суде она будет доказывать, что ошибочно отправила деньги и теперь просит их взыскать.

Но, как правило, паспортных данных нет, да и суммы не такие, чтобы из-за них идти в суд, привлекать адвокатов.

Поэтому заключённые продолжают свои хитрые махинации, а женщин, которые им верят, меньше с каждым годом не становится, — добавил Андрей Некрасов.

Галина выплатила кредит за своего осуждённого “суженого”. Теперь с зэками связываться не хочет. Жалко даже не денег, а потраченных нервов и пролитых слёз.

Её подруга, которая сейчас сидит на сайте знакомств и знает всю историю Галины с заключённым, говорит, что Владимир завёл новую страницу и, вероятно, ищет новых возлюбленных, которые готовы ждать и спасать. Но спасать им нужно только себя.

Источник: https://life.ru/p/1350576

Новичку на зоне или как сидят первоходы

Дорога в тюрьме что это

Как говорится от сумы и от тюрьмы не зарекайся, такое выражение можно встретить в любой точке России. И как говорится данное выражение не беспочвенное. Попасть на зону может любой человек, все зависит от того, попадает он туда умышленно, кто то преднамеренно, а кто то случайно. Случаев бывает очень много, но суть остается одна, следствие, суд, срок, судимость.

Но вот вопрос обсуждения стоит таким образом, как же отбывают наказание первоходы, что их там встречает и что может произойти. Просто все говорят по разному.

Кто то уверяет, что сейчас не важно по какой статье попасть и сидеть, а кто то говорит, зависит от человека и его собственного достоинства, но вот некоторые уверяют, что важно какая именно статья и как себя с самого начала ведет человек.

К примеру, взято с другого сайта обсуждение:

15 заповедей по выживанию для первохода или как вести себя в тюрьме?

Как выжить первоходу на зоне?

Итак, ознакомившись с тюремным миром в общих чертах, начнем наше путешествие глазами первохода.

Карантин

После суда и этапирования, каждый осужденный попадает в карантин продолжительностью примерно две недели. Крайне неприятное место, но это необходимо просто перетерпеть и пережить: потом уже на самой зоне будет легче.

Перед помещением в карантин Вас внимательно и пристрастно обыщут: грубо и неприятно, но от этого никуда не деться, перетерпите. После чего оформят ваши личные данные и поместят в камеру. Уже на карантине можно приблизительно понять, какие порядки царят в колонии в целом.

В красных зонах вновь прибывших могут беспричинно избивать весь срок карантина: делается это, чтобы подавить волю человека и по возможности склонить его к сотрудничеству того или иного рода, а также «прощупать» на наличие денег.

Не рекомендуется соглашаться на какие-либо сделки в этот период, например, на покупку хорошей должности на промзоне, или на «вип-хату», или другие привилегии, даже если у Вас есть деньги на это:

Во-первых, могут просто обмануть, и вернуть деньги потом уже не удастся.

Во-вторых, если и не обманут, то потом Вы станете дойной коровой на весь срок заключения и уже не сможете сказать, что у Вас денег нет.

Просто переживите эти две недели как-нибудь. А потом, выйдя из карантина, немного освоившись и узнав что к чему, можете начать заключать такие сделки с теми людьми, которые реально что-то решают, и по относительно адекватным ценам.

Источник: https://pravovoi.center/ugolovnoe-pravo/nakazanie/lishenie-svobody/pervokhod pravovoi.center © 

Так же вот ниже описывается на одном из интрнет ресурсов, какие ошибки не нужно совершать первоходам:

10 место

Прежде чем поздороваться, за это по голове не бьют, спросите, кто ты по жизни?

9 место

Нельзя брать у первого попавшегося сигареты или какие-либо другие предметы обихода, кружку. Лучше задать вопрос, который был обозначен вверху, а иначе передать вещи может добродетель из-за которого жить Вам в петушином углу.

7 место

Туалет место вонючее, с одной стороны, а с другой -сакральное. Пошли на туалет (т.е. на светланку) — посмотрите, общая масса чем занимается. Кушает или нет. Если идете по-маленькому, то можно этого не делать. Ну а если по большому, то в обязательном порядке, иначе с Вас за это могут жестко спросить.

6 место

Опять туалет. Сходили Вы на него — помойте руки. В противном случае сокамерники плохо будут о думать о вашей персоне. В глаза скажут не все, а осадочек останется и не только на руках.

5 место

Если сосед пошел в туалет по тяжелому, то не вздумайте чистить зубы. Во-первых в тюрьме это неприлично. Во-вторых, могут подарить миску с дырочкой.

4 место

Нельзя с обиженными кушать за одной платформой, т.е. за столом. Опытный арестант спросит: «ТЫ кто?». Петух ему честно ответит, после чего опытный арестант пошлет его куда подальше.

3 место

Заходя в камеру, Вы о ней ничего не знаете, поскольку администрация ситуацию лично никому не докладывает. Камера может быть цветная или черная. Вы здороваетесь. Вам говорят: Тащи булки сюда. Подходите, вам протянут руку, но прежде спросите: По жизни все нормально? За такие вопросы по голове не бьют.

2 место

Если в камере больше 25-30 человек, а 2-3 человека обиженные, то не притрагивайтесь к уборке в камере. Петухам так же выделяется с общего стола чай, курить, конфетки. С опущенным не стоит чай рядом пить или курить. Как говорят старые арестанты: по незнанке КТ. Вцепятся в Вас и будете Вы не правы. Поедете, как говится, к своим.

1 место

Не хрен хвастаться какой Вы крутой любовник. Ныряли ВЫ в пилотку, лизали то, что люди не лижут — дорога в петушиный угол. Лучше молчать.

Будь Вы хоть на тюрьме, хоть в зоне не давайте никогда и никому повода и не лезьте никогда в кружку к обиженному. Встали ночью — захотели чай, а кипятильник один висит. Лучше не брать его, а то он может оказаться собственностью петушиной братии. Встает главпетух и говорит: «Милости прошу к нашему шалашу.»

Источник: https://yurlitsa.ru/popular-discussions/novichku-na-zone-ili-kak-sidyat-pervokhody-2544/

Поделиться:
Нет комментариев

    Добавить комментарий

    Ваш e-mail не будет опубликован. Все поля обязательны для заполнения.