Елецкий централ

Отзыв: Музей в тюрьме № 2 (Россия, Елец) – Интересный и познавательный музей

Елецкий централ
06.07.2014

Достоинства:

Интересный музей, где можно узнать, как раньше в тюрьмах содержались арестованные.

Недостатки:

Попасть в музей очень сложно, он находится на территории режимного объекта.

Музей “Елецкий острог” был создан при Елецкой тюрьме в 2011 году. А дата образования тюремного трехэтажного замка с подвальным помещением – 5 октября 1870 год по старому стилю. Этот замок был построен на крою города напротив ныне действующего мужского монастыря. Елец тогда относился к Орловской губернии. Вместимость острога была маленькая, поэтому и было принято решение построить тюрьму в другом месте.

Новая тюрьма была рассчитана на сто пятьдесят посадочных мест, делилось на арестантское и тюремное отделения. Уже в те времена здесь находилось пять камер для женщин, три камеры для несовершеннолетних и три камеры для больных. В 1911 году был возведен деревянный барак, который был рассчитан на тридцать пять кроватей для лечения больных.

Когда входишь в музей, на стене висит стенд, где написаны слова Бунина. В своих трех произведениях он отразил свои наблюдения об этом заведении. Как только спускаешься вниз, в подвалы из красного кирпича, то попадаешь, словно в иной мир.

Здесь длинный коридор, который освещается старинными фонарями, есть печь, в которой готовили еду для заключенных, а также еду для надзирателей. Из-за закрытой двери с массивными замками звучат жуткие звуки. А если не знать о том, что вас ждет впереди, и пройти чуть дальше, то можно и испугаться.

Справа и слева по мрачному коридору стоят, словно живые, фигуры надзирателей. Они одеты в форму 1900,1911,1936 и 1943 года. На манекенах кроме одежды, есть и оружие, правда, не настоящее, а еще у них имеются различные вещи, которые тюремщики раньше обычно носили с собой. А вдоль коридора, справа и слева, располагаются деревянные, могучие двери.

Если заглянуть внутрь помещений за этими дверями, то можно понять, что это когда-то были камеры, рассчитанные на четыре – шесть человек. Музей построен таким образом, что справа находятся как бы камеры, которые существовали до революции и после революции, а напротив, располагаются информационные комнаты, где и помещаются многие экспонаты музея.

Всего в тюрьме находилось сто пятьдесят человек, располагались заключенные и на других этажах этого замка. В те далекие времена воды в камерах не было, поэтому надзиратель заносил в каждую камеру бочку с водой. А для отправления естественных надобностей была вторая бочка. Канализация в тюрьме была проведена только в 1970 году.

Кормили тогда заключенных по другим мерам питания. Выдавались арестантам в тюрьме одежда и обувь. Есть циркуляр – указание начальникам тюрьм от 1890 года, где сказано, о том, что надо переходить «на удешевление изготовления тюремной одежды», а поэтому надо начинать делать лапти. Ранее арестантам выдавали кожаную обувь.

Каждая камера тогда были оштукатурена, побелена, полы здесь были деревянные, покрашенные. Нары тоже были деревянные, окрашенные. В подвальном помещении, в котором мы с вами и находимся, полы тоже были деревянные, но мы их заменили на каменные. Так как дерево пришло в негодность, здесь было небезопасно находиться.

Так как раньше поездов не было, то этапировали заключенных в них пешком. По исторической справке, люди в кандалах двигались трое суток. Причем они были соединены между собой. И если человек во время пути умирал, то другим заключенным приходилось его нести на себе все это время.

Только через определенное время надзиратель мог на время снять кандалы для того, чтобы убрать человека из цепи. Священник в тюрьме имел такое же влияние, что и начальник тюрьмы. Получал такое же денежное содержание, что и он. При строительстве этого острога церковь почему-то забыли включить в план. Ее сделали чуть позже.

Иконостас здесь был освящен в честь Тихона Задонского.До революции у начальников тюрем званий не было, у них были чины. Если начальник тюрьмы умирал, его жене император выдавал содержание в год 333 рубля 33 копейки. Корова тогда стоила пять – семь рублей. То есть это было хорошее денежное содержание. Городовой архитектор в Ельце получал 400 рублей в год.

Мы зашли в одну из камер, экскурсовод нам рассказал, что раньше здесь висел рукомойник, а всего пять лет назад, здесь содержались осужденные, подследственные, имелось отопление, а в камере могло содержаться до шести человек. А еще нам показали изделия, которые производились в тюрьме. Это смесители, люстры, прожекторы, щетки по металлу.

Показал он и запрещенные вещи, которые отнимались при обысках у заключенных. Там кроме ножей, можно было увидеть отвертки, лезвия и многое другое. Из бритвенных лезвий, кстати, зэки делали кипятильники, чтобы готовить себе чифирь. Увидели мы и поделки и изделия, которые изготавливали талантливые мастера, оказавшиеся за решеткой. Были тут и картины, и шкатулки, и копилки, и многие другие вещи, которые способны украсить человеческий быт.

За два года музей посетили примерно полторы тысячи человек. Но попасть туда не так-то легко. Нужно сначала предварительно получить разрешение от местного руководства.

Время использования:2014 год
Общее впечатление:Интересный и познавательный музей
Моя оценка:
Рекомендую друзьям:ДА

Источник: https://otzovik.com/review_1147544.html

Тюрьма – плохая сводница

Елецкий централ
Тюрьма – плохая сводница

Общее падение числа официальных браков – примета нашего времени. До последнего держались разве что места заключения: о тюремных романах, то есть браках с заочницами, слагались легенды. Но, побывав в мужской тюрьме и женской зоне, корреспондент «МН» поняла: любовью здесь больше и не пахнет…

ЕЛЕЦКИЙ ЦЕНТРАЛ

«Парашей здесь пахнет», – продолжает каламбур бывший заместитель начальника тюрьмы, а теперь директор музея «Елецкий централ», что в Липецкой области, Александр Голосной.

Музей открыли прямо в камерах, причем в самых что ни на есть настоящих – 1870 года постройки. В каждой камере стоит деревянная бочка – их использовали в качестве параши ровно сто лет, до 1970 года!

Бочки зачастую протекали, в камерах стоял запах мочи, которым пропитывались насквозь и сотрудники, и осужденные. Александру Голосному кажется, что от запаха тюрьмы он до сих пор не может отстираться.

Надо сказать, что поначалу в царской России отношение к зэкам было более чем сносное – всем арестантам Елецкого централа выдавали кожаные сапоги. В каждой камере стояла кирпичная печь. Но в 1887 году в тюремном управлении решили, что обувать зэков в сапоги это очень дорого, и поменяли сапоги на лапти.

С тех пор жизнь в российских тюрьмах только ухудшалась и ухудшалась. Империя кишела революционерами, а с ними решили обходиться строго.

«Вот в этой камере сидели восставшие с Лебедянского района», – Александр Голосной рассказывает одну из самых печальных здешних историй.

По столыпинской реформе крестьянам стали раздавать землю. Но начальство на местах тогда, как и теперь, любую реформу оборачивало в свою пользу: лучшие куски забирало себе, а крестьянам доставались самые плохие, дальние наделы.

Крестьяне одной из деревень взбунтовались. Центральная власть, вместо того чтобы переделить землю по справедливости, ввела в деревню войска, 42 человека были арестованы и помещены в Елецкий централ.

Здесь все они заразились тифом. Тем временем прогрессивная печать подняла по этому поводу крик. Под давлением общественного мнения арестантов отпустили по домам.

И они принесли тиф в деревню, который и выкосил всех от мала до велика.

Нынешние сидельцы об освобождении до срока могут только мечтать и все свои матримониальные намерения осуществляют разве что по переписке.

КУДА ПОДЕВАЛИСЬ ЗАОЧНИЦЫ?

Из музея мы поднимаемся на верхние этажи – осматривать, что называется, современные условия содержания. Замначальника тюрьмы по воспитательной работе Олег Соломинцев знакомит со статистикой браков за решеткой.

В год их заключается порядка пяти, а венчания в истории Елецкого централа не было вообще. Здесь сидят четыре пожизненника и около 200 сидельцев со сроками «от 20 и выше».

Половину тюрьмы занимает СИЗО, где ожидают приговора еще 200 человек.

«Особенность здешних браков в том, что нашим сидельцам длительные свидания не положены», – говорит Олег Соломинцев. Вернее, их дают только самым примерным заключенным да еще тяжелым инвалидам. Тех и других насчитывается 35 человек.

«Большинство же свою невесту видят только четыре часа на коротком свидании, – продолжает замначальника учреждения. – Допустим, приехала заочница, вышла замуж, на жениха своего посмотрела и уехала. Потом на четыре часа приезжает через год».

«А бывало, что приехала, посмотрела, сказала: тьфу, я его другим представляла. И не стала замуж выходить?» – спрашиваю я. Выясняется, что таких случаев не было. Если уж наша женщина задумала замуж выйти, то ничем ее не остановишь!

«Правда, потом, бывает, разводятся, – объясняет Соломинцев. – Но чаще по его инициативе – например, невеста бедная, передачи плохие приносит. Он тогда начинает искать получше».

Но с заочной любовью в целом стало в последнее время туговато. И не потому, что потенциальные заочницы поумнели, а потому что тюремные женихи обленились вконец. Никто не хочет утруждаться, искать кого-то по объявлениям, отсылать письма…

ПОКАЗ ЖЕНИХОВ

«Показать вам женихов?» – спрашивают меня сотрудники учреждения.

Отчего ж не показать. И мне открывают одну из камер. Там стоят три добрых молодца. Причем двое из них опираются на палочку. Один 1950 года рождения, а выглядит как 90-летний старичок. Второй «калека» 35 лет от роду.

«А вы чего с палочкой?» – любопытствую я.

«Ногу сломал», – отвечает мне Алексей Р.

Потом выясняется, что ногу сломал он еще на свободе, причем последний раз Алексей Р. был там 10 лет назад. А сидеть ему еще 16. На работу не ходит: «Куда мне работать? У меня сломанная нога!» Книжек не читает, в основном смотрит телевизор, программу «Время».

«А вы что делаете?» – спрашиваю у остальных. Оказалось, то же самое. А мечтают в основном о женщинах.

«Они тут такие хитрые, – улыбается замначальника тюрьмы. – Захотят женщину увидеть, начинают в дверь стучать: давайте нам психолога! У нас, мол, психологический кризис».

Раньше здешние зэки еще любили медсестер вызывать – делать уколы. Но потом медсестры исхитрились и начали уколы делать не в заднюю мышцу, а в руку. Причем руку для этой цели сидельцы высовывают в камерное окошко. С тех пор спрос на медсестер резко пошел на убыль…

«А получше у вас женишки есть?» – интересуюсь я.

Есть, говорят. Меня ведут в рабочие камеры. Тюремная система такова, что заключенные живут в жилых камерах, а работают в трудовых.

Андрей М. – самый богатый здешний жених. Он трудится обмотчиком электродвигателей и зарабатывает деньги по тюремным меркам фантастические – до 17 тыс. рублей.

«Куда же вы деньги деваете?» – «Ну нас же четверо в камере…» – объясняет Андрей.

Следующие четыре жениха в трудовой камере сколачивают деревянные поддоны.

«Я вообще ни за что сел», – говорит один из четверки.

«Как ни за что?» – не понимаю я. «Ни за что» – это убил пятерых.

«Да я их правильно убил, – смеется парень. – Я об этом ни капли не жалею!»

В общем, одного из покойников он в свое время приревновал к жене и решил отомстить. А те четверо были его приятели и случайно попались под руку.

«Так вот я трупов и наворочал», – говорит мне мой собеседник с какой-то довольной ухмылкой.

Его товарищ «наворочал трупов» поменьше – всего два. И также не жалеет, потому что эти двое якобы тоже сами были виноваты. По словам заключенного, сидел он себе на даче, никого не трогал, а тут явились эти двое… Вот он их и того – в ходе самообороны. Правда, 25 лет ему дали по статье «Умышленное убийство». Самооборона как-то не складывалась…

ЖЕНСКОЕ НЕСЧАСТЬЕ

Для полноты картины мы поехали в Орловскую женскую колонию №6. Женщин здесь сидит 750, но браков в год заключается не больше, чем в мужской тюрьме. Даже меньше.

«В прошлом году белорус на нашей таджичке женился, – рассказал Дмитрий Филин, исполняющий обязанности начальника колонии. – Она в Москве притон содержала. Сейчас вышла уже».

Если «свободную» женщину на брак с заключенным еще можно подвигнуть, то обратная ситуация (чтобы у зэчки был жених-заочник) не встречается. Исключение – если он сам сидит, да еще и с большим сроком.

Замначальника по кадрам и воспитательной работе Ирина Горбачева рассказывает, что у половины ее подопечных есть дети и только у каждой пятой – мужья.

Ирина Горбачева объясняет: не одни затворницы такие несчастные, охрана – тоже почти все матери-одиночки. С мужиками на Орловщине просто беда: в среднем на пару женщин приходится один мужчина.

«Разъехались мужики, – грустно констатирует Ирина. – У нас в области работать негде. Вот и подались они кто в Москву, кто куда». А кто не уехал, либо давно на пенсии, либо спились.

Поэтому создавать семью орловские женщины за решеткой и не пытаются. Вместо этого местный контингент сублимирует половую энергию в творчестве: лепит скульптуры, рисует картины и играет в театре под названием «Если бы». А представительницы администрации колонии поют в хоре и ездят по музеям.

«Женская преступность сильно помолодела, – просвещает меня Ирина Горбачева. – Сейчас средний возраст в нашей колонии – 28-35 лет, а всего пять-семь лет назад он составлял 38-45».

Меняется и состав преступлений. Если раньше сидели в основном те, кто убил сожителя по пьяни или попался на воровстве, то теперь львиная доля заключенных – бывшие наркоманки, статья «за сбыт».

Одна из колонисток – инвалид-колясочник. Муж у нее был, но она его зарезала. «Достал, короче», – говорит женщина. Видимо, сильно достал, раз она сумела затыкать супруга ножом, гоняясь за ним по квартире в инвалидном кресле.

На свободе лихая колясочница мечтает найти себе нового мужа. В этот раз – хорошего…

Аделаида Сигида

Источник: https://MirNov.ru/obshchestvo/tyurma-plohaja-svodnica.html

Поделиться:
Нет комментариев

    Добавить комментарий

    Ваш e-mail не будет опубликован. Все поля обязательны для заполнения.