Зачем насилуют женщин

Против нашей воли – почему мужчины насилуют?

Зачем насилуют женщин

Большинство из признавшихся в насилии являлись студентами, и тяжело было поверить, что выходцы из этой среды признаются абсолютно незнакомым людям в совершении сексуальных преступлений.

Тем не менее эти мужчины чувствовали себя вполне комфортно, отвечая «да» на такой, к примеру, вопрос: «Добивались ли когда-либо вы секса с взрослой женщиной, которая не хотела близости с вами, с помощью применения физической силы или угрозы применения физической силы?» Еще одним обескураживающим открытием оказалось количество подобных мужчин… Перевод избранного материала из прекрасной статьи Сандры Ньюман из блога АлахсонСуществует простейший миф о том, почему мужчины насилуют женщин, и этот миф почему-то упорно отказывается отправляться на свалку истории. Происходит это якобы следующим образом: если мужчина чересчур озабочен сексуально, будь то из-за отсутствия сексуального удовлетворения или же потому, что изначально испытывает большую потребность в сексе, то он теряет контроль над собой в присутствии недостаточно бдительной женщины. Такие воззрения на  подоплеку сексуального насилия оставались непререкаемыми в научной среде до второй половины двадцатого столетия, когда сочетание феминистской теории и эмпирических исследований в одночасье лишило их актуальности.

Этот миф, возможно, продержался бы и дольше, если бы не предательский вывод, который из него напрашивался – вывод о том, что в сексуальном насилии виновата жертва.

Ведь если чрезмерное сексуальное возбуждение ведет к изнасилованию, то женщины, одевающиеся и ведущие себя в особенности провокативно, способны пробудить настолько сильную похоть, что не подчиниться ей не сможет даже самый порядочный мужчина.

Таким образом, потерпевшая превращалась в настоящую преступницу: мужчина, якобы, в ее присутствии становился беспомощным и неспособным удержаться от того, чтобы напасть на нее, прижать ее к земле и втолкнуть в нее свой половой орган.

Именно такое представление взяли на вооружение фрейдисты середины двадцатого века. При этом они не только полагали разумным и возможным возлагать ответственность за изнасилование на жертву, но и утверждали, что все женщины в тайне желают быть изнасилованными.

Такое удручающее положение вещей сохранялось вплоть до того момента, когда феминистская активистка Сюзан Браунмиллер опубликовала новаторскую книгу на тему сексуального насилия «Против нашей воли» и в ней провозгласила, что изнасилование – это «сознательная тактика запугивания, ни больше ни меньше, при помощи которой все мужчины удерживают всех женщин в состоянии страха». Браунмиллер в своей книге отмела любые намеки на обвинение жертвы и категорически отвергла утверждение, согласно которому изнасилование является результатом сексуального вожделения. Она утверждала, что изнасилование – это преступление, носящее политический характер, осуществляемое «в большинстве случаев по тем же самым причинам, по которым банды белых мужчин линчуют чернокожих». Иными словами, это не преступный акт, совершаемый вследствие спонтанного возбуждения, а спланированное и целенаправленное преступление, являющееся зачастую скоординированным коллективным действием. Как бы там ни было, побудительный мотив для любого изнасилования заключается вовсе не в стремлении к сексу, а в стремлении к власти.

Эта теория возымела моментальный успех среди симпатизирующих феминизму читательниц и разделила общественное мнение на два противоборствующих лагеря.

С точки зрения анти-феминистов, она была абсолютно необоснованной и равносильной утверждению, что грабителями движет не жажда обогащения, а извращенное желание установить свою власть над подвергшимися ограблению домовладельцами.

Феминисткам же, напротив, она интуитивно представлялась правильной, и кроме того, была весьма полезна для наглядного подтверждения более глобальных тезисов касательно межгендерного неравенства.

Первое значимое эмпирическое исследование, ставившее пред собой цель выяснить побудительные мотивы насильников, было проведено клиническим психологом Николасом Гротом, который обследовал сотни насильников в тюрьмах и закрытых психиатрических лечебницах штата Массачусетс.

Свои выводы он опубликовал в книге «Мужчины, которые насилуют» (Men Who Rape, 1979). По утверждению Грота, любой насильник движим одним из трех возможных мотивов: садизм, гнев или стремление к власти.

Грот составил психологический портрет каждого из этих трех типов и выдвинул тезис о том, что сексуальное насилие не может быть совершено человеком со здоровой психикой. По его словам, «это всегда симптом, указывающий на ту или иную психологическую дисфункцию, будь то временную и преходящую или же хроническую».

Кроме того, он решительно заявил, что изнасилование является «псевдо-сексуальным актом», то есть «речь идет о якобы сексуальном поведении, обслуживающем потребности, которые не имеют сексуальной подоплеки».

Одновременно с этим были предприняты попытки эмпирически подтвердить старую теорию о том, что склонность к сексуальному насилию связана с неудовлетворенной потребностью в сексе и повышенным уровнем тестостерона, и все они потерпели сокрушительный провал.

Исследования показали, что уровень тестостерона в крови у насильников не превышает среднестатистические показатели среди населения в целом. Кроме того, выяснилось, что нет никакой корреляции между нехваткой секса и сексуальным насилием.

Более того, опросы продемонстрировали, что насильники имеют сексуальные контакты по согласию со своими женами или партнершами в среднем даже чаще, чем другие мужчины.

В середине восьмидесятых годов появилась новая волна исследований, сосредоточившихся на «невыявленных» насильниках – мужчинах, которые никогда не подвергались аресту, и о чьих преступлениях не сообщалось в полицию. Эти насильники гораздо реже прибегали к прямому физическому принуждению.

Большинство их жертв в момент изнасилования были пьяны и неспособны к оказанию сопротивления. А в тех случаях, когда применялась физическая сила для принуждения к сексу, это почти всегда происходило после неудавшейся попытки осуществить сексуальный контакт по согласию.

Такого рода изнасилования получили название «date rape» («изнасилование на свидании»).

Но, пожалуй, самым удивительным фактом, обнаруженным в ходе этих исследований, оказалось то, что нашлось немало мужчин, никогда не подвергавшихся уголовному преследованию, но при этом признававшихся в совершении сексуального насилия.

Большинство из опрашиваемых являлись студентами, и тяжело было поверить, что выходцы из этой среды признаются абсолютно незнакомым людям в совершении сексуальных преступлений.

Тем не менее, до тех пор, пока в опроснике не фигурировало слово «изнасилование», эти мужчины чувствовали себя вполне комфортно, отвечая «да» на такой, к примеру, вопрос: «Добивались ли когда-либо вы секса с взрослой женщиной, которая не хотела близости с вами, с помощью применения физической силы или угрозы применения физической силы?».

  Еще одним обескураживающим открытием оказалось количество подобных мужчин. В десяти различных исследованиях, проведенных с 1985-го по 1998-й год от 6% до 14.9% студентов мужского пола (большинство респондентов в этих исследованиях были студентами) признались, что совершали изнасилование или попытку изнасилования, и около половины из них делали это несколько раз.

В 1990-м году Диана Скалли (Scully) провела исследование «Понимание сексуального насилия», в ходе которого, посредством 89-страничного интервью, сравнила заключенных, осужденных за изнасилования, с контрольной группой других преступников по таким признакам, как враждебность в отношении женщин, уровень межличностного насилия и «компульсивная маскулинность». По всем этим параметрам между насильниками и мужчинами, осужденными по другим уголовным статьям, не было выявлено никаких различий.

Но что поразило Скалли более всего –  это постоянные попытки насильников оправдать свои преступления в разговоре с ней. Они говорили о моральных изъянах своих жертв, лгали о деталях совершенного преступления, чтобы выглядеть менее жестокими, пытались преподнести изнасилование как нечто нормальное.

“Когда вы приглашаете женщину на свидание, ухаживаете за ней, а потом она говорит: “Нет, я хорошая девочка”, вы должны использовать силу. Все мужчины так делают», — сказал один из респондентов.

Другие утверждали, что общепринято считать приемлемым насилие в отношении женщины, если она известна как проститутка, путешествует автостопом или состояла ранее в сексуальной связи с насильником. Некоторые признавали, что поступили неправильно, но подчеркивали, что такое поведение совершенно для них нетипично.

Короче говоря, они были крайне озабочены тем, что подумают о них другие люди. Более того, подавляющее большинство насильников предполагали, что никогда не понесут наказание за совершенное преступление. По словам Скалли, ее респонденты рассматривали изнасилование как «выгодное действие, сопровождаемое незначительным риском».

На протяжении многих лет исследования причин, ведущих к сексуальному насилию, характеризовались стремлением перевести это явление в медицинскую или в политическую плоскость.

Либо же на горизонте постоянно маячила идея, что изнасилования есть неизбежный и неустранимый результат мужской сексуальности. И за всем этим полностью упускался из виду простой и очевидный факт – что изнасилование является тяжким преступлением против личности.

 В значительной мере это объясняется общераспространенным нежеланием признать те страдания, которые пережили изнасилованные женщины, достаточно значимыми для того, чтобы осудить насильников по всей строгости.

А ведь все данные свидетельствуют о том, что мужчины в подавляющем большинстве своем избегали бы сексуального насилия, если бы знали, что это неизбежно повлечет за собой уголовные последствия.

Когда речь идет о грабеже, поджоге или мошенничестве, мы четко понимаем, что наказание является не только возмездием, но и сдерживающим фактором. Нам ясно, что убийц следует наказывать не только ради торжества справедливости, но и во имя общественной безопасности.

Для нас является очевидным тот факт, что если мы решаем снисходительно отнестись к хранению наркотиков, то уровень потребления наркотических веществ неизбежно возрастет даже среди полностью законопослушных граждан.

Мы знаем, что для эффективной борьбы с таким явлением, как кража личных данных, необходимо повышенное внимание к этому виду преступлений со стороны полиции и прокуратуры, а также финансирование и специальная подготовка правоохранительных кадров,  чтобы максимальное число преступников, задействованных в этой сфере, было осуждено. Пришло время применить ту же самую простую логику и в отношении сексуальных преступлений.

Полный текст на иврите в блоге Алахсон

Перевод  Михаил Урицкий

Источник: https://zen.yandex.ru/media/ashdodrus/protiv-nashei-voli-pochemu-mujchiny-nasiluiut-5d30dbbac7e50c00ae66494d

Склонность мужчин к насилию

Зачем насилуют женщин
?

e_muet (e_muet) wrote in femunity,
2015-01-23 04:20:00 e_muet
e_muet
femunity
2015-01-23 04:20:00 Category: Дайана Расселл “Порнография и изнасилование: причинно-следственная модель”

“Почему мне хочется насиловать женщин? Потому что я мужчина — хищник по своей природе, а все женщины выглядят для мужчин добычей. Я фантазирую о выражении лица женщины, когда я схвачу ее, и она осознает, что не сможет сбежать. Будто бы я победил, я овладел ею”

По данным исследований от 25 до 30% студентов мужского пола в США и Канаде признают возможность того, что они изнасиловали бы женщину, если были бы уверены в отсутствии наказания.

В первом исследовании мужской склонности к насилию по оценке самих мужчин, проведенном в Университете Калифорнии в Лос-Анджелесе, слово «изнасилование» не использовалось; вместо этого участникам мужского пола прочитали описание одного случая изнасилования, — 53% участников сказали, что вероятно они повели бы себя примерно так же, как мужчина, описанный в истории (процитированной ниже), если бы были уверены, что им за это ничего не будет. 17% респондентов ответили, что последовали бы примеру насильника даже не будучи уверенными в своей безнаказанности. Полезно точно знать, какое поведение эти студенты собирались воспроизводить:

Билл скоро догнал Сьюзан и предложил проводить ее до машины. Сьюзан вежливо отказалась. Ее отказ привел Билла в ярость. «Да что эта сука о себе возомнила, как она посмела меня унизить», — подумал Билл, одновременно опуская руку в карман и доставая швейцарский армейский нож. Левой рукой он прижал нож к ее горлу. «Если попытаешься сбежать, я тебя прирежу», — пообещал Билл. Сьюзан закивала, ее глаза были наполнены диким ужасом

Затем в истории описывается изнасилование, изображаются половые акты с жертвой, которая на протяжении всего повествования явно сопротивляется насилию.

В другом исследовании 356 студентам мужского пола задали вопрос: «Если бы вы были уверены в том, что никто не узнает и не накажет вас за участие в следующих действиях, какова вероятность, если она вообще есть, что вы совершите эти действия?» В списке действий сексуального характера исследователей интересовали два: принуждение женщины к чему-либо, чего она действительно не хочет делать, и изнасилование. 60% участников исследования указали, что при таких обстоятельствах есть вероятность того, что они бы изнасиловали, применили силу или и то и другое. В исследовании, проводившемся среди старшеклассников мужского пола, 50% респондентов полагали, что приемлемо «для парня насильно удерживать девушку и принудить ее к половой связи в случаях, когда „она его возбуждает” или „она сказала, что займется с ним сексом, а потом передумала”.

Выводы этих исследований иногда пытаются обесценить как «простое позерство» и преувеличение со стороны мужчин-респондентов. Но это не так. Нил Маламут обнаружил, что мужская склонность к насилию по оценке самих мужчин соотносится со степенью физиологического сексуального возбуждения, вызываемого изображениями изнасилования.

Очевидно, эрекция не может называться «простым позерством». Конкретнее — студенты мужского пола, которые говорили, что могли бы изнасиловать женщину, если бы им за это ничего не грозило, значительно чаще сексуально возбуждались от изображений насилия, чем другие студенты мужского пола.

Эти мужчины на самом деле больше сексуально возбуждались от изображений насилия, чем от изображений секса по согласию обоих участников. И когда их спрашивали, считают ли они изнасилование сексуально возбуждающим, они соглашались.

Они также чаще, чем другие участники мужского пола, признавали, что использовали реальное физическое принуждение, чтобы навязать женщине секс. Эти данные мужчины сообщали о себе сами, и так как они относятся к фактическому поведению, то тоже не могут быть обесценены как обычная претенциозность.

Изучив только данные о сексуальном возбуждении (измерялась степень набухания полового члена), без соотношения со склонностью к насилию по оценке самих участников, Нил Маламут сообщает, что:- Около 10% студентов мужского пола сексуально возбуждаются от сцен «экстремального насилия» с «огромным количеством крови», содержащих «очень малую сексуальную составляющую»- От 20 до 30% студентов демонстрировали заметное сексуальное возбуждение от изображений изнасилований, в которых женщина никак не показывала возбуждения, только отвращение – От 50 до 60% студентов показывали некоторую степень сексуального возбуждения от изображений изнасилований, в которых жертва сексуально возбуждалась в конце [личные беседы, 18 августа 1986].Учитывая эти результаты, не приходится удивляться тому, что после проведения целой серии подобных экспериментов Нил Маламут заключил:

«Общие тенденции в данных подтверждают мнение, что многие мужчины имеют склонность к изнасилованиям».

Исследование Шер Хайт предоставляет данные о желании мужчин вне студенческой аудитории насиловать женщин.

Разделив анонимных участников и тех, кто открыли свои личности, Хайт получила от анонимной группы следующие ответы на свой вопрос «Хотели ли вы когда-либо изнасиловать женщину?»: 46% ответили «да» или «иногда», 47% ответили «нет» и 7% сказали, что фантазировали об изнасиловании, но, по-видимому, не воплощали эти фантазии в реальности — пока что.

По неизвестным причинам неанонимная группа мужчин показала немного больше интереса к насилию: 52% ответили «да» или «иногда», 36% ответили «нет» и 11% сообщили о фантазиях.

Хотя исследование Хайт проводилось не в случайной выборке респондентов и, следовательно, его результаты, как и эксперимента, описанного выше, нельзя распространять на все население в целом, ее данные о том, что приблизительно половина из более чем 7000 опрошенных ею мужчин признались в желании изнасиловать женщину один или больше раз, позволяют предположить, что склонность к насилию на самом деле широко распространена среди мужчин. Интересно, что проценты, полученные Хайт, сравнимы с полученными мною результатами опроса вероятностной выборки из 930 женщин, проживающих в Сан-Франциско: 44% из них сообщали, что были жертвами одного или более изнасилований или попыток изнасилований в течение своих жизней. Рассматриваемые здесь исследования предполагают, что на данном историческом этапе развития нашей культуры заметный процент мужского населения предрасположен насиловать женщин. Некоторые мужчины в рамках этой культуры воспринимают себя как отклонение от нормы из-за отсутствия желания изнасиловать женщину. Например, ответ одного из респондентов Хайт был таким:

«Я никогда не насиловал женщин, и никогда не хотел. Думаю, я несколько странный в этом отношении. Многие мои друзья часто говорят об изнасилованиях и фантазируют о них. Сама идея оставляет меня равнодушным».

Другой ответил:

«Должен признаться, определенная часть меня могла бы получить удовольствие, если бы я сорвал с женщины одежду и совершил бы над ней насилие. Но я скорее всего разрыдался бы от жалости и плакал бы вместе с моей жертвой, в отличие от традиционного мужчины».

Феминистки принадлежат к тем оптимистически настроенным людям, которые полагают, что мужская склонность к насилию по большей мере является следствием социальных и культурных влияний, а не биологической предрасположенности.

Читать полностью на сайте womenation.org

гендерное насилие, гендерные исследования, исследования, культура изнасилования, статистика

Источник: https://femunity.livejournal.com/208131.html

Женское насилие в семье — такое бывает? Объясняет психолог Станислав Хоцкий

Зачем насилуют женщин

Рынок, вдоль прилавков идут муж и жена. Она выбирает мясо. Он говорит ей: «Я не ем свинину» и слышит в ответ: «Да поговори еще. Будешь жрать, что дадут».

Этот случай вспоминает Станислав Хоцкий, психолог и специалист по коррекции агрессивного и насильственного поведения.

Он рассказал «Правмиру», почему мужчинам трудно рассказать о том, что они стали жертвами насилия в семье, почему женщины ведут себя жестоко по отношению к партнерам и как остановиться, если сам проявляешь агрессию к близким.

— Вы 10 лет помогаете людям, которые пострадали от насилия в семье или сами стали агрессорами. К вам обращаются мужчины, которые стали жертвами домашнего насилия?

Станислав Хоцкий

— Да, я им сочувствую и отдаю дань их смелости. Говорить об этом непросто. Но с другой стороны, хочется разобраться. 

Я в этой теме уже давно и чаще работаю с мужским насилием, поэтому знаю, что нередко причиной насилия со стороны женщины является предшествующее насилие со стороны мужчины. При этом никакие причины не снимают ответственность за насилие и неважно, какого пола человек его совершил. 

— Вам приходилось работать с женщинами, которые совершали насилие в отношении близких?

— Да. Большинство из них обращается по поводу насилия, которому они подвергают детей.

— Есть ли женщины, которые применяют насилие к мужьям? Когда мы говорим о домашнем насилии, то подразумеваем, что жертвами чаще всего становятся женщины и дети, есть громкие дела…

— Вообще насилие — это не только громкие истории Маргариты Грачевой или сестер Хачатурян, но и то, что происходит каждый вечер во многих семьях. И это то, к чему мы все привыкли.

Бытовое, рутинное насилие мало кто замечает.

Мужское насилие увидеть легче, потому что оно чаще всего бывает физическим. 

Женщины насилие тоже совершают, но об этом мы почти не говорим. 

Иногда женщины даже убивают мужей. Как правило, в таких случаях она многие годы страдала от насилия со стороны партнера, а убийство стало отчаянным актом защиты ребенка или самой себя. Это не оправдывает преступления, но отметить мотивы важно.

Подчеркну, что склонность к применению насилия определяется не столько полом, сколько наличием власти. 

Мужчины боятся, что их посчитают слабыми

— Что такое насилие в семье, в вашем понимании?

— Есть разные определения, мне ближе это: насилие — узурпация свободы воли. Ключевой признак — наличие унижения. Человек может чувствовать себя униженным, даже когда другой намеренно его не унижал. Тогда для первого насилие есть, а второй считает, что его не совершал. 

Например, муж и жена много лет вместе, он успешен в бизнесе, но при этом — боится глубины. А она любит море, дайвинг. Семья едет отдыхать, и она уговаривает его на погружение. Он жутко боится, но соглашается. Когда он один раз пробовал отказать, она смеялась и унижала его.

Теперь представьте, что он увидит ролик на о том, что важно говорить о своих чувствах, и решится попробовать. Скажет: «Мне страшно, поэтому не хочу». Тогда она будет издеваться еще больше, потому что он сделает то, что не должен делать мужчина в ее представлении.

Зная, что он не может себе позволить признаться ни в одном из страхов, она ставит его в ситуацию, в которой может им управлять.

— Это точно насилие? Может, просто семейный конфликт…

— Конфликт — это некий фон, на котором могут происходить разные вещи. Ссора — тоже фон, но обычно бесцельный, с выплеском эмоций. Конфликт или ссора могут происходить и без унижения другого, поэтому они не равны насилию. 

А вот подчинение другого плюс его унижение — это и есть насилие. 

— Возможно, многие мужчины не считают ситуации, подобные вашему примеру, насилием…

— Да, скорее всего, не считают. В нашей культуре быть объектом насилия — значит быть слабым, а мужчина слабым быть не должен.

Мужчины не называют подобное отношение насилием, но зачастую ощущают именно его. 

Например, насилием может стать настойчивое желание женщины обсудить отношения. Ему кажется, что уже все тысячу раз обсудили. А ей все еще что-то надо проговорить.

Насилие всегда идет от сильного к слабому. И в этом примере более сильной можно считать женщину, потому что в области обсуждения чувств ее навык развит, скорее всего, лучше.

И если это так, то мужчина может ощущать себя в слабой позиции, потому что понимает, что не может так же легко говорить о чувствах. Ему хочется выйти из этого разговора, но сделать это он не может.

Потому что окажется тем, кто обесценивает чувства женщины.

Подавляющее большинство людей, с которыми я сталкиваюсь в работе, живут в мире, в котором «либо ты, либо тебя». Я не берусь судить, насколько это объективно — но в их реальности это так. И сказать о насилии в свой адрес для них значит признать себя слабым. 

Сама подвергалась насилию, а теперь «бьет» первой

— Расскажите о женщинах, которые обращаются к вам за помощью после того, как подвергали насилию своих партнеров.

— К моему коллеге пришла клиентка с таким запросом. У нее новые отношения, и она чувствует, что угнетает своего партнера, обижает.

Она не хочет этого делать, но в прошлых ее отношениях сама подвергалась насилию и чувствует, что теперь настолько напряжена и насторожена, что «бьет» первой.

И она сказала: «Я хочу преодолеть тот опыт и стать более естественной и спокойной, чтобы этого человека не обижать». У нее было сильное чувство вины, потому что она понимала, что парень здесь вообще ни при чем.

Я тоже сталкивался с кейсами, когда женщина заявляла о своем насильственном поведении по отношению к партнеру.

Чаще всего выяснялось, что либо в текущих отношениях она подвергается насилию, или же в предыдущих отношениях. Иногда таким пациенткам помогает психологическая реабилитация.

В ряде случаев этого может быть достаточно для того, чтобы пострадавшая женщина перестала воспроизводить насилие. Хотя так бывает не всегда.

— Что нужно, чтобы человеку удалось помочь?

— Многое можно исправить, если человек этого хочет. Если он готов трудиться, узнавать о себе новое, в том числе неприятное и осуждаемое другими людьми, сталкиваться с самим собой, видеть, как и почему совершал то, что причиняло боль близким. И если на все это хватит сил, то шансы скорректировать свое поведение весьма велики. 

— Неважно, мужчина это или женщина, верно?

— Когда мы говорим о консультировании, то говорить о гендере не вполне корректно. Целесообразнее рассматривать то, как человек был социализирован, воспитан, и не столь важно, каков его пол. 

Например, есть люди, социализированные по мужскому типу. Им свойственны логичность мышления, решительность, стойкость, нечувствительность и прочие качества, традиционно приписываемые мужчинам. Люди с таким опытом воспитания чаще склонны решать вопрос с помощью силы, а нередко — и с помощью насилия. 

Важно понимать, что сила и насилие — разные вещи. Тогда и механизм формирования насильственного поведения у них точно такой же, как и у мужчин, которые социализированы по мужскому типу. И такие женщины не редкость.

— Если они применяют насилие, то в отношении каких мужчин?

— Я бы не стал выделять тип мужчин, к которым чаще применяют насилие. Иначе это перекладывание ответственности за насилие, или виктимблейминг, как пишут в англоязычной литературе. 

Но можно говорить о том, что мужчины, склонные к некоторой пассивности, с высоким уровнем тревоги, сомневающиеся в себе, имеют больше шансов на то, чтобы оказаться под насильственным воздействием. Полагаю, это справедливо и для женщин.

Он постоянно слышит: «Ты мужик или нет?»

Я думаю, в больших городах есть еще проблемы, связанные с межнациональными браками. Мигранты зависимы экономически. Я на рынке наблюдал: вместе шли мужчина и женщина, он — восточной внешности. Она что-то выбирает, покупает свинину. Он говорит: «Я не ем свинину». Она ему: «Да поговори еще. Будешь жрать, что дадут». 

Но не все женщины ведут себя с позиции силы.

А если мы говорим про тех женщин, которые социализированы по женскому типу, то там преимущественно могут быть формы насилия в виде манипуляций. Как в стереотипах про то, что мужчина — голова, а женщина — шея. Когда управление идет исподволь и давление принимает форму рекомендации. 

— Но рекомендация не обязательна к исполнению. 

— Если это действительно рекомендация. А если это такая форма манипуляции, которая только выглядит рекомендацией? Тогда человек может не чувствовать себя свободным в том, чтобы от нее отказаться. Потому что, отказываясь, он теряет в статусе, перестает быть «настоящим мужчиной». 

Пример — мужчине на работе предлагают повышение, он может стать начальником. А он не склонен к этому — ему неинтересно, для него быть руководителем — слишком тревожно, он не любит командовать.

Но супруга говорит: «Ты чего, тебе же предложили!» И, отказываясь от этой должности, он понимает, что падает в глазах жены.

Есть ли у него возможность отказаться? Да, но если он хочет сохранить статус в этих отношениях, то она очень призрачная.

— Это та самая узурпация воли?

— Да, потому что жена не дает ему возможности быть тем, кем он хочет быть.

Я встречал мужчину, который говорил: «Мне нравится, когда моя супруга меня подстегивает, мне так проще, я сам не решился бы, а тут она настаивает». Мы с ним долго разговаривали, и я понял, что у него есть определенный дефицит в волевой сфере. Он его осознавал и использовал внешний ресурс, в хорошем смысле этого слова, для того чтобы достигать того, чего хочет.

Но бывает по-другому. Бывают ситуации, когда мужчина действительно не хочет принимать такое решение — например, становиться руководителем.

Но считает, что должен соответствовать званию мужчины, которое предполагает карьерный рост.

Поэтому он готов себя насиловать и находит для себя такую спутницу жизни, которая подстегивает его в насильственной форме, постоянно ставя вопрос: «Ты мужик или нет?»

Вообще хрупкая миниатюрная девушка может быть в чем-то сильнее здорового мужика. Не физически, а внутренне. И применять насилие очень серьезно и даже изощренно.

— Почему люди попадают в подобную ситуацию насилия?

— Они сами себе не сочувствуют. И не принимают сочувствия от других. Злятся и как-то еще дают понять, что им это не нужно. Если человек сам себе не сочувствует, значит, насилует сам себя. Я думаю, такого человека легко увидеть.

Ты не идеален. Меняйся!

— Обычно никто не начинает отношения с того, чтобы управлять партнером. Есть ли какие-то красные флаги, предупреждающие об этом?

— Если человек пытается вписать другого в какую-то рамку, в свои представления о том, как надо, значит, в отношениях высока вероятность насилия. 

Допустим, мы с вами встречаемся, у меня есть представление об идеальной женщине, а у вас — об идеальном мужчине, мы внешне подходим под представления друг друга.

Но в какой-то момент кто-то из нас понимает, что выходит за рамки этого идеального представления. Значит, надо сделать выбор.

Можно сказать: «Извини, я думал, ты идеальная, а ты — нет, я пошел искать идеальную». Или согласиться с неидеальностью. 

Или же третий вариант, силой вмещать этого человека в рамку. Это насилие. 

То есть само ожидание или знание, как должно быть — не насилие. Реализация этого знания против воли другого человека будет насилием.

— Почему тема насилия женщин над мужчинами почти не обсуждается в обществе? Об этом ведь не принято говорить.

— Потому что это вопрос политический. От моих коллег из женских кризисных центров, с кем мы вместе работаем, я слышу, что мужское насилие более опасно, потому что мужчины чаще применяют физическое и сексуализированное насилие. И я согласен с ними.

Да, женщины тоже совершают насилие, и я бы не сказал, что это редкость. Однако не должны ли мы обеспечить безопасность в первую очередь тех, кто в большей опасности, то есть женщин? Вопрос не праздный. 

Я слышу еще один аргумент о том, что патриархальное общество тысячелетиями угнетало женщин, которым пришлось найти способ управления мужчиной и стать той самой «шеей» из пословицы. И это то, с чем я согласен.

Однако дальше логика развивается так, что раз исторически мужчины угнетали женщин и продолжают это делать, то пока мы не добьемся безопасности последних, о женском насилии в адрес мужчин говорить не стоит.

 

Не уверен в эффективности этой стратегии, хоть и понимаю, в чем ее смысл. Вероятно, он заключается в том, что, говоря о женском насилии, мы размываем куда более выраженную и имеющую куда более трагичные последствия проблему мужского насилия в адрес женщин.

Быть может, продуктивнее было бы остановить споры о том, кто кого тысячи лет угнетал, а начать с чистого листа.

Важнее развивать чувствительность к насилию здесь и сейчас. Тогда мы сможем заметить насилие в своих действиях и решить, что нужно остановиться.

Источник: https://www.pravmir.ru/ty-muzhik-ili-net-kak-muzhchiny-stanovyatsya-zhertvami-semejnogo-nasiliya-i-pochemu-ob-etom-ne-prinyato-govorit/

Почему насилуют: как в душах людей рождается зверь?

Зачем насилуют женщин

Чудовищами и монстрами насильники просто так не становятся, и психолог Анна Кудиярова объясняет, почему это происходит. Сейчас в Казахстане про изнасилования не говорит только самый ленивый или темный. Женщинам надоело терпеть, они даже организовали новое движение – #НеМолчи.

Большой резонанс получили дела Натальи Слекишиной и Жибек Мусиновой. Об этом много говорилось, журналисты следили практически за каждым изменением в расследовании этих случаев.

В данной статье речь пойдет о причинах зла: кому-то, возможно, после прочитанного захочется что-то изменить в себе, другим – помочь близкому, третьим – правильно расставить приоритеты на будущее.

На главные вопросы ответила Анна Кудиярова – член Казахстанской Национальной Психоаналитической Ассоциации, директор Института психоанализа Центральной Азии.

– Анна Мергенбаевна, люди вроде не рождаются преступниками, и уже тем более, насильниками. Кто в ответе за то, что приличные на вид граждане, зная, что преступают закон, идут на это?

– Чтобы человеку оставаться человеком, нужно создавать человеческие условия. В основе любого насилия есть несколько причин. Как всегда, надо начинать с тела, желудка, материальных условий. Помните, голодный человек – злой человек.

Следующее. Психологические проблемы. Вы знаете, богатые тоже плачут, тоже насилуют и тоже бьют. Есть понятие общей культуры, и есть понятие психологической культуры. Сейчас люди теряют общую культуру, поэтому, конечно, я бы связала это еще, кроме психологии, с педагогикой.

Родители сами были воспитаны в суровые 90-е годы, отцы многих в то время просто сломались. Женщины более гибкие. Но женщины, которые туда-сюда мотаются с этими «торбами» – китайскими сумками – становятся волчицами. А детям нужна была тихая и добрая мама.

И дети, которые выросли у злых и агрессивных родителей, все это в себя впитывают. Вот поэтому надо поднимать общую культуру.

Третье – психологическая культура. Скажем, и желудок накормлен, и тело одето, и человек в своей квартире живет, тогда надо говорить об особенностях личности.

Почему я говорю про общую и экономическую культуру? Потому что очень легко человеку в нечеловеческих условиях превратиться в зверя, скотину, монстра и чудовище. Это как маленькие дети, которые, где захотели, там и писают.

В неблагоприятных условиях наши инстинкты становятся сильнее, а сознание, наша личность – более слабыми. Теперь понятно, почему идет такой разгул насилия.

– Если говорить конкретно об изнасилованиях, разве мужчины разучились ухаживать и добиваться своего? Для чего им нужно ломать женщину?

– Нет, допустим, у мужчины материальных условий – привести женщину к себе на квартиру. У них нет, в общем, культуры – найти такие слова, чтобы женщина захотела сама раздеться. И когда всего этого нет, идет грубая, физическая сила.

– А правильно ли будет полностью возлагать вину на мужчин-насильников?

– Я не оправдываю женщин тотально, потому что это – как замок и ключ. Условно, если девочка-подросток с глубоким декольте, в мини-юбке в три часа ночи бродит, можно догадываться, какие приключения она ищет на свою «пятую точку».

Бессознательно она хочет быть в позиции жертвы. А добропорядочные девушки, хоть и голодные, хоть и злые, все-таки в три часа ночи будет сидеть дома.

Может, они будут плакать от неразделенной любви и проклинать судьбу за то, что никто их не любит, но ночью разгуливать не будут.

– Никто ведь заранее не определит потенциального насильника. А он сам может это понять?

– Дело в том, что эти бедолаги сами в детстве подвергались такому же насилию – и физическому и сексуальному. Либо прямо сознательно они помнят это, либо это настолько давно было, что только через сны, через работу психоаналитиков мы сможем это вычислить. Правда, к психоаналитику пойдут только единицы. У меня был на приеме мужчина, его главная цель – избавиться от агрессии.

Он, конечно, на улицах не насилует. Но вот что он рассказал: позвонил в одно министерство и наорал там на кого-то. По сути, кажется, он был прав, но ему тоже там грубо ответили. Мужчина сам про себя отмечает, что стал кричать, рычать, материться и раскидывать вещи в своем кабинете. Это его и удивило, откуда столько агрессии и гнева.

Признался, что не хотел кричать, и это случилось против его воли.

Что я могу сказать? Он вырос в такой сфере! Бабушка с дедушкой сквернословили, били друг друга, то же самое делали и папа с мамой. Он даже не представляет, что есть дети, которые могли вырасти на солнечной лужайке. Ему 40 лет, посчитайте – нашей Независимости 25 лет.

Первые 15 лет он еще жил в Советском союзе, но уже тогда, в конце 80-х мы уже жили плохо. проблема и головная боль его родителей была в том, как прокормить кучу детей. И среди них самих, среди детей, сильный бил слабого.

Мужчина вроде и пытается что-то делать, но иногда у него все это вырывается, как у маленьких детей, которые не привыкли ходить на горшок. И вот этого «психологического унитаза» ему не хватает.

– А как быть с теми, кто уже наказан за содеянное? Освободившись, они снова могут приняться за старое. В колониях есть штатные психологи. В состоянии ли они оказать квалифицированную помощь заключенному?

– Как только психолог надевает погоны, он зависит от своего начальника. Это, вероятно, уже не психолог. Он должен приходить со стороны и получать зарплату из других источников. И я так говорю, потому что сама ни от кого не завишу.  

Источник: https://www.ktk.kz/ru/blog/article/2016/12/01/74193/

Новости в России и в мире — Newsland — информационно-дискуссионный портал. Новости, мнения, аналитика, публицистика

Зачем насилуют женщин

Война всегда подразумевает насилие, и не важно мужчина перед агрессором или женщина. Но если солдат противника для него только враг, то женщина еще и желанный трофей.

Не только биология

Изнасилования на войне — это не просто акт индивидуальной или коллективной агрессии, вызванный естественными физиологическими потребностями.

Конечно, биологический фактор, выражающийся в природном для мужчины сексуальном влечении, играет здесь определяющую роль, однако в условиях войны он уже превращается в социальный феномен.

В ряде случаев массовые изнасилования служат военно-политическим инструментом.

Наглядным примером может стать эпизод из Тридцатилетней войны, когда в 1631 году войска баварского фельдмаршала Иоганна Тилли, вторгшись в столицу Саксонии Магдебург, вырезали там практически все население.

Пощадили лишь женщин: самых красивых пригнали в военный лагерь, где солдаты совершили над ними акт показательного изнасилования.

Гораздо позже, во время процесса над нацистскими преступниками в Нюрнберге французская сторона предъявила документы, которые свидетельствовали, что вермахт использовал массовые изнасилования в качестве возмездия за операции французского Сопротивления.

Насилие над женщинами во время войны стало настоящим ритуалом.

В таких условиях недостаточно удовлетворить физиологическую потребность по обоюдному согласию, нужна демонстрация неограниченной власти и превосходства. Вот почему нацисты, не испытывавшие на фронте недостатка в проститутках, постоянно требовали представительниц покоренного местного населения.

Желанный трофей

Изнасилования всегда были безусловным правом победителя, своеобразным трофеем, венчавшим опасный и тернистый путь к завоеванию. Зачастую женщина поверженного врага была более желанным призом, чем выпивка, провиант, ценности или оружие. Об этом неизменном атрибуте войны известно с библейских времен.

Так, в Ветхом Завете говориться, как вовремя конфликта между израильтянами и вениамитянами первые уничтожали на своем пути все: имущество, скот, людей, истребили они и почти всех женщин, оставив для себя только девственниц.Нередко обещание дать на откуп победителей женщин служили дополнительным стимулом, побуждавшим завоевателей штурмовать крепостные стены.

К примеру, осаждавший Трою греческий военачальник Агамемнон из гомеровской «Илиады» призывал Ахилла продолжить борьбу, а в награду сулил ему всех троянских женщин, которые будут уступать красотой лишь Елене.
Из письменных источников известно, что массовые изнасилования происходили при взятии всех крупных городов. Так было при падении Рима и Константинополя.

При захвате «Вечного города» вандалы не только подвергли его масштабному разграблению, но устроили настоящую охоту за знатными римлянками.

Уязвимый пол

Историю массовых изнасилований в военное время нельзя отделять от насилия как такового: слабый пол для агрессора являлся просто более доступным объектом для вымещения злости и достижения превосходства.

Эксперт по международному гуманитарному праву Маделен Моррис уверена, что сама специфика обстановки военного времени не только делает женщин уязвимыми перед агрессорами, но и поощряет сексуальные насилия.

По словам Моррис, на войне происходит трансформация личности: она теряет свою индивидуальность и солидаризируется с доминирующими настроениями, царящими в армейской среде, где любое насилие оправдано. Насколько солдаты способны защищать своих женщин, настолько они могут проявлять агрессию в отношении женщин врага.

На войне не существует пола.

Женщины воспринимаются лишь как часть враждебного социума, пусть и менее защищенная, чем мужчины. Нет на войне и места слабости. Здесь царит извечное противостояния маскуслинности и феминности: сексуальный акт, как символическое убийство – призван подтвердить статус сильнейшего.

Недооцененный орган

Если тяге к насилию на войне подвержены люди ведущие вполне благопристойную жизнь в мирное время, то что говорить о лицах с низкой социальной ответственностью, для которых доступность слабого пола в экстремальных условиях становится стимулом к воплощению самых извращенных желаний. Множество шокирующих примеров нам дает поведение немецких солдат в отношение советских женщин во время Второй мировой.

Особенно это справедливо в отношении стран, где сексуальная культура не подчинена нормам цивилизованного общества. В 1936 году японцы ужаснули мир кровавой резней и массовыми изнасилованиями в китайском Нанкине. По воспоминаниям китаянки Вонг Пэн Цзе, пережившей те страшные дни, «японцы насиловали всех по многу раз».

После очередного изнасилования одной из женщин, японец «стал тыкать стеблями тростника ей во влагалище, и она от этого умерла».

Американская писательница Наоми Вульф в книге «Вагина: новая история женской сексуальности» отмечает недооцененное значение вагины в жизни женщины, которая в том числе влияет и на процессы в головном мозге.

Приводя примеры массовых изнасилований в охваченных мятежами странах Африки, Вульф акцентирует внимание на том, что женщин не просто насиловали, а намеренно травмировали, отрубая конечности и нанося повреждения половым органам. «С жертвами изнасилований произошло нечто такое, из-за чего в них погас огонь», – сообщает Вульф.

Писательница считает, что это были не единичные акты, а стратегия ведения войны во многих африканских странах. По ее словам, приказы о нанесении повреждений женщинам отдавали командиры, и у солдат было на выбор всего два варианта: либо подчиниться, либо застрелиться.

Вульф пишет, что изнасилования и увечья травмировали женщин не столько физически, сколько психологически.

Такая травма навсегда оставляет отпечаток в сознании женщины, и даже после излечения женщина становится слабее, апатичнее, ей легче управлять и подчинять своей воле, – заключает она.

Источник: https://newsland.com/community/8211/content/voennyi-obychai-pochemu-zhenshchiny-stanovilis-glavnym-trofeem-v-zakhvachennom-gorode/6682786

Философия жертвы. На каких женщин чаще нападают насильники

Зачем насилуют женщин

Считается, что пассивность — основная черта жертв.

– В Америке проводили специальный эксперимент, — рассказала юрист-виктимолог Элина Сидоренко. — Мужчинам-насильникам показывали фото девушек, проходящих по улице, и просили указать, кого можно изнасиловать. Все выбирали одних и тех же — самых сереньких, неприметных. Те шли в “закрытых” позах. Их взгляд как будто был обращён внутрь них самих, а не в мир.  

Преступники понимали: такая женщина меньше способна на сопротивление, чем, например, самоуверенная красотка, которая привыкла чувствовать себя в центре мира. “Серенькая” девушка, возможно, привыкла к обратному — что на неё давят, постоянно заставляют её что-то делать. Скорее всего, она слабая и нерешительная по характеру. А слабость — это то, что нужно преступникам.  

Москвичка Оксана рассказала, как решительность характера могут считывать окружающие и как это спасает от неприятностей. 

— Я вешу немногим больше 40 кг. Что я смогу сделать, если ко мне начнёт приставать кто-то, кто в 2—3 раза меня крупнее? — говорит она. — Я боюсь ходить по улицам одна поздним вечером и стараюсь этого не делать. А если пришлось идти, и если я почувствовала опасность, то просто убегаю.

Причём немало было случаев, когда мужчины действительно пытались приставать, угрожать, кричали мне, убегающей: “Сейчас догоню — порву”. Раньше я думала, что убежать — это единственное, что мне может помочь. И вот иду я как-то одна, уже темно, а за мной двое пьяных.

Я думаю: ну вот опять, сейчас начнётся “Девушка, а может познакомимся” и всякие пошлости. Мне нужно было зайти за сигаретами в маленький магазинчик — такой маленький, что трём покупателям уже тесно в нём будет.

Я захожу, те двое тоже сворачивают к магазинчику, и тут я слышу, как один говорит другому (в переводе с матерного): “Ты куда? Видел, какое у неё лицо? Подожди, а то сейчас тебе как влетит от неё”. Видимо, я тогда действительно сильно разозлилась. 

Есть ещё одна причина, по которой “сереньким мышкам” трудно сопротивляться, добавляют психологи. Если женщине не хватает комплиментов и букетов цветов, а тут вдруг мужчина проявляет к ней интерес, то она может легко забыть об опасности. Она радуется: наконец-то на неё кто-то обратил внимание. Насильник “узнаёт” свою жертву по скованным движениям и опущенным глазам. 

Вульгарность и любовь к алкоголю

Но другая крайность — вульгарность образа — также становится причиной беды. Очень короткая юбка, не в меру глубокое декольте, чересчур яркий макияж — всё это провокация. Элина Сидоренко называет таких жертв “демонстративными”. 

— Такая женщина любит себя демонстрировать как самую яркую, смешную, заводную, — говорит эксперт. — Она коллекционирует внимание мужчин, она их “зазывает”. А когда мужчина начинает более жёсткий натиск, чем она рассчитывала, она его грубо посылает. Но мужчина не понимает, где он должен был остановиться, и такое поведение вызывает у него только агрессию.

А если в таком вульгарном виде девушка ещё и выпьет, провокация станет сильнее в два раза.

— В юности, ещё до того, как мне исполнилось 18 лет, я много раз ездила автостопом по ночной Москве. К друзьям, в клуб, куда угодно, — рассказал москвичка Катя. — Мы с подругой быстро поняли, что ночью на дорогах столицы много скучающих мужчин, которым нечего делать и не с кем поговорить.

По дороге мы их слушали, рассказывали им свои истории. Водители были благодарны — они никогда не приставали и даже не просили номер телефона. Просто подвозили и желали хорошего вечера. Мы были совсем ещё дети, алкоголь не употребляли почти, и, наверное, из-за нашей наивности нас никто и не обижал.

Года через два я начала уже хорошо выпивать и однажды поймала машину одна. Я была пьяна, одета была в мини-юбку, ботфорты. Водитель изнасиловал меня — я не могла сопротивляться и не могла выбраться из машины. Потом он меня высадил под Серпуховом.

Всё, правда, было в режиме “лайт” — он меня не бил и даже презерватив достал. Тогда я поняла, что это урок. 

По словам Элины Сидоренко, статистика показывает: примерно 80% жертв были пьяны в тот день, когда их изнасиловали. 

Невнимательность и необразованность

Потенциальные жертвы не боятся идти по тёмной улице и садиться в машину к незнакомцу. 

— Некритичное виктимное поведение часто связано с неосторожностью, доверчивостью, неопытностью, — говорится в научной работе учёных из Алтайского края (журнал “Юридические науки”). —  Например, потерпевшая Т., 17 лет, осенью 2004 года познакомилась на улице с молодым человеком М., 21 год.

Девушке понравилось то, что он отслужил в армии и собирался устроиться на работу в милицию. М. предложил зайти к нему в гости посмотреть фотографии, на что девушка ответила согласием, тем более что дома у молодого человека была мать. После того как они зашли в комнату, М. предложил Т. вступить с ним в половую связь, на что получил отказ.

Объяснив девушке, что та знала, куда идёт, парень насильно повалил Т. на кровать.

Девушка закричала, в комнату пришла мать молодого человека, но тот объяснил ей, что всё в порядке. После чего мать ушла к соседке.

— После полового акта, совершенного против воли Т. и с применением насилия, молодой человек вышел на некоторое время из комнаты, — сказано в работе. — Воспользовавшись этим, девушка выпрыгнула в окно со второго этажа на карниз, а далее обратилась к наряду патрульно-постовой службы милиции за помощью.

Психиатр Андрей Березанцев подчёркивает: женщина должна понимать, что она может в любой момент оказаться в зоне опасности.

— Поэтому лучше заранее обезопасить себя: не ходить по безлюдным местам в одиночестве, не заигрывать с абсолютно незнакомыми мужчинами, — добавляет он.

Бывает, что сложности с пониманием логики других людей — это следствие необразованности. По словам Элины Сидоренко, как правило, жертвами насилия становятся девушки в возрасте 18 — 25 лет с низким уровнем образования. 

— Обычно женщины с высшим образованием умеют более культурно себя вести, чувствуют опасность, знают, когда остановиться, и “правильно” пьют алкоголь, — поясняет юрист-виктимолог. 

Поделиться:
Нет комментариев

    Добавить комментарий

    Ваш e-mail не будет опубликован. Все поля обязательны для заполнения.