Защита частной жизни публичных лиц

Частная жизнь vs. публичный интерес. Правовые риски СМИ при распространении информации о частной жизни граждан

Защита частной жизни публичных лиц

Пожалуй, трудно найти такое СМИ, которое бы не рассказывало о людях. Интерес к конкретному событию или ситуации обычно бывает вызван сообщениями о конкретных гражданах, их проблемах, фактах из жизни. Интервью, журналистское расследование, светская или криминальная хроника – в основе каждого из этих жанров лежит персонификация.

Однако нередки случаи, когда герои (или антигерои) сюжетов подают в суд на редакции СМИ и журналистов, требуя компенсацию за распространение информации об их частной жизни без их согласия. Вопреки распространенному мнению, сведения о частной жизни лица не ограничиваются интимными подробностями.

Конституционный Суд России толкует понятие «частной жизни» предельно широко: это «область жизнедеятельности человека, которая относится к отдельному лицу, касается только него и не подлежит контролю со стороны общества и государства, если носит непротивоправный характер» (Определение от 28.06.2012 № 1253-О).

То есть, любая информация, относящаяся к конкретному человеку, его отношениям в семье, в быту, на работе может быть расценена как информация о частной жизни. К такой информации относятся персональные данные о человеке (например, его фамилия, имя, отчество, дата рождения, адрес проживания, национальная и религиозная принадлежность, философские убеждения и т.д.

), его изображение, сведения о происхождении, личной и семейной жизни, состоянии здоровья и т.д.

Общее правило закреплено в ст. 152.2 Гражданского кодекса РФ: сбор, хранение, использование и распространение информации о частной жизни гражданина без его согласия не допускается.

В этом заключается суть концепции privacy («права быть оставленным в покое»): право на неприкосновенность частной жизни означает возможность человека контролировать информацию о самом себе, препятствовать разглашению сведений личного характера.

В отношении СМИ данное правило действует в полной мере: распространение в СМИ информации о каком-либо лице требует согласия этого лица. Идеальный вариант, когда оно дано в письменной форме. Впрочем, конкретная форма согласия законом не установлена: его можно дать любым способом (например, на видеокамеру).

Конечно, далеко не всегда возможно получить согласие героя материала на распространение информации о нем. Означает ли это запрет распространения такой информации?

На этот счет Гражданский кодекс РФ содержит несколько важных исключений.

Информация о частной жизни лица может быть распространена без согласия этого лица, когда:— она распространяется в государственных, общественных и иных публичных интересах (сюда входят случаи, когда герой сюжета является «публичной фигурой»);— она ранее уже стала общедоступной;

— она ранее была раскрыта самим гражданином или по его воле.

Остановимся подробнее на первом из исключений, когда информация о частной жизни распространяется в государственных, общественных или иных публичных интересах.

Его смысл в следующем.

Сведения о частной жизни конкретного человека могут быть распространены журналистами без его согласия, если право общества на получение такой информации («публичный интерес») превалирует над правом лица сохранять информацию о себе в тайне. Чтобы проиллюстрировать, как определяется такой баланс и в каких случаях распространение в СМИ информации о частной жизни гражданина возможно, а в каких – нет, приведем несколько выдержек из судебных решений.

Большая Палата Европейского Суда по правам человека в Постановлении по делу «Кудерк и компания «Ашетт Филипакки Ассосье» против Франции» от 10 ноября 2015 г., отвечая на вопрос, что следует считать «публичным интересом», отметила:

«Публичный интерес относится к вопросам, которые касаются общества в такой степени, что оно может правомерно иметь в них интерес, которые привлекают его внимание или которые заботят его в значительной степени… особенно если они затрагивают благополучие граждан или жизнь общества… Это также относится к вопросам, которые могут порождать значительные противоречия по поводу важного социального вопроса… или касаться проблемы, в информировании которой общество имеет интерес».

При этом Суд подчеркнул, что «публичный интерес» следует отличать от обывательского любопытства:

«Публичный интерес не может быть сведен к потребности общества в информации о личной жизни других лиц или потребности читателя в сенсациях или даже вуайеризме… Статьи, направленные исключительно на удовлетворение любопытства определенного круга читателей относительно подробностей личной жизни лица, каким бы известным оно не было, не могут считаться вкладом в дискуссии, представляющие всеобщий интерес».

В последнем случае право общества на получение информации не превалирует над правом человека на неприкосновенность частной жизни. Следовательно, если раскрытие тех или иных подробностей частной жизни обусловлено лишь удовлетворением любопытства определенной части аудитории, распространение такой информации без согласия человека будет признано неправомерным.

Важно! В случае судебного спора наличие публичного или общественного интереса должно быть доказано редакцией СМИ и автором материала!

Показательным в этом отношении является решение Замоскворецкого районного суда Москвы от 22 августа 2016 г., вынесенное по иску одного известного артиста к редакции интернет-издания. Суд отметил следующее:

«Существенным обстоятельством является то, что распространенная в спорной статье информация затрагивает его [истца] личные и болезненные для него и для большинства людей темы брака и причин его расторжения, семейных отношений… Заголовком данной статьи, завлекая «интригой и возможностью «подглядеть в частную жизнь», ответчик привлекает внимание читателей к своему товару – сетевому изданию «…», способствуя в данном случае только увеличению распространения данного издания, за счет известности истца и нарушения его прав и не отвечает государственным, общественным или иным публичным интересам».

Впрочем, далеко не всегда сообщение в СМИ подробностей жизни «звезд» шоу-бизнеса интерпретируется судами как неправомерное вмешательство в сферу их частной жизни. Вот выдержка из решения Савеловского районного суда от 2 сентября 2016 г., вынесенного по похожему спору. Здесь суд пришел к противоположным выводам:

«Информация о взаимоотношениях в семье и причинах развода истца, а также о взаимоотношениях с несовершеннолетними детьми и их матерью, относящаяся к публичной фигуре, которой является истец, представляет безусловно общественный интерес в качестве ориентира для формирования поведения людей, принятия ценностей и выбора образа жизни… Общественность имеет правомерный интерес в возможности судить, в какой мере поведение персон, зачастую считающимися кумирами или примерами для подражания, в частной жизни, с одной стороны, и их поведение на официальных мероприятиях, с другой стороны, соответствуют друг другу».

Источник: https://pravobez.ru/news/chastnaya-zhizn-vs-publichnyy-interes-pravovye-riski-smi-pri-rasprostranenii-informacii-o-chastnoy-zhizni-grazhdan.html

Может ли защищать свою честь публичное лицо?

Защита частной жизни публичных лиц

Сегодня мы поговорим о защите чести и достоинства публичных фигур. Стоит обратить внимание, что защита чести и достоинства публичных физических лиц отличается от сходных разбирательств в отношении обычных людей.

Понятие «публичной фигуры» введено Европейским Судом по правам человека и носит обобщающий характер. Понять, какие именно люди попадают в указанную категорию, можно лишь, проанализировав практику Европейского Суда.

Для простоты понимания давайте будем считать, что публичные должностные лица — это высокопоставленные чиновники, общественные деятели, политики и должностные лица разных уровней.

 И по подсчетам, 60% исков о защите чести и достоинства подают именно эти люди.

Европейский Суд устанавливает, что публичные лица должны испытывать повышенную терпимость к критике в свой адрес, если они и их решения являются важными для населения страны, региона или даже маленького городка.

А так как международные нормы ратифицированы Российской Федерацией, а международная практика используется при рассмотрении исков российскими судами, то и данное правило является основанием для принятия решения в том числе.

Европейский Суд распространил это правило на органы государственной власти, на  служащих государственных органов и даже на частных лиц, если они выступают в публичных правоотношениях.

Однако статья 152 Гражданского кодекса Российской Федерации, отвечающая за подачу и рассмотрение исков о защите чести и достоинства, ставит любых истцов и ответчиков подобных дел в равное положение.

То есть не будет никакой разницы, если иск подан, например, главой города к СМИ по какой-нибудь критической статье, вскрывающей факты финансовых махинаций, или просто от соседа к соседу по поводу распространения, например, среди жильцов дома сплетни бытового характера.

Это как раз тот самый случай, когда суд при ведении дела должен будет ссылаться на Европейскую Конвенцию.

При рассмотрении подобных дел, с одной стороны, есть право на защиту чести, достоинства и деловой репутации, а  с другой стороны, есть право на свободное выражение мнения. И суд должен, как на весах, сравнить, что же в данной конкретной ситуации является более важным.

Чтобы понять, что же положить на чашу весов и что перевесит, надо учитывать некоторые факторы, которые придают больший или меньший вес тому или иному праву.

Либо весы перевешивают в сторону свободы выражения мнения и тогда её надо защищать, либо получается перевес в сторону защиты чести, достоинства и деловой репутации.

Что же это за факторы?

  • Это публичный статус истца, то есть публичное физическое лицо он или нет.
  • Общественная важность поднятой темы.
  • Особый временной период (например, выход спорной статьи в период проведения избирательной кампании).
  • Добросовестность журналиста при подготовке материалов (проверял ли журналист факты перед публикацией, является ли его мнение обоснованным).
  • И, если истец — обыватель, и статья не имеет какой-либо общественной и политической значимости, то необходимо защищать его честь и достоинство, и гарантии должны быть высокими.

Вопрос свободы выражения мнения в таком примере не встает, потому что любая статья — это всегда свободное выражения собственного мнения, и соответствующее право будет присутствовать всегда. Но в частных вопросах надо быть особенно внимательными и осторожными.

В Российском Гражданском кодексе нет указания на то, что публичное лицо должно быть как-то менее защищено. Но вместе с тем есть

Поясню, что Постановления Пленума Верховного Суда расцениваются юристами как рекомендации при разрешении определенных категорий дел.

Рациональное зерно здесь, безусловно, есть, ведь давно известно, что гласный контроль ставит чиновников в определенные рамки, вследствие чего они стремятся выполнять свои функции на должном уровне.

Как уже описывалось выше, публичное лицо должно испытывать повышенную терпимость к критическим замечаниям в свой адрес. Однако степень терпимости у публичных фигур разная.

На графике хорошо видно, как зависит уровень терпимости и уровень защиты чести, достоинства и деловой репутации от соответствующего статуса.

По вертикали обозначен уровень терпимости к критике, а по горизонтали — уровень защиты чести, достоинства, деловой репутации.

Давайте посмотрим, насколько сильно можно критиковать, например, правительство и насколько надо быть аккуратными, скажем, в отношении судей. И те и другие, в соответствии с практикой Европейского Суда, должны испытывать большую терпимость к критике, но уровень ее для каждой категории лиц разный.

Самым высоким уровнем терпимости и самым низким уровнем защиты репутации пользуются правительство и иные государственные органы, их можно критиковать больше всего в соответствии с практикой Европейского Суда.

Далее идут публичные лица — это известные политики, общественные деятели, их уровень терпимости чуть меньше, а уровень защиты немного выше.

Еще ниже степень восприятия критики предусматривается у рядовых государственных и муниципальных служащих, которые могут быть неизвестны широким слоям населения. Например, это чиновники, выполняющие какие-то конкретные функции в администрации.

Но они тоже должны быть более терпимы, чем обычные граждане, потому что в конкретных ситуациях их действия могут быть очень важны для населения. Например, подписываемые ими документы могут повлиять на жизнь какого-то определенного человека.

И теперь мы подошли к судьям. С одной стороны судьи — это люди, выполняющие важные государственные функции.

Но Европейский Суд считает, что судей можно критиковать не сильно, потому что, кроме вопросов свободы выражения мнения и защиты репутации, поднимаются вопросы авторитета правосудия как такового.

Если все подряд будут критиковать судей, в том числе и беспочвенно, то подорвётся доверие к судебной власти, хотя в России этот авторитет на сегодняшний день вызывает сомнение и без критики.

Ну и последнее — частные лица. Им приписывается самый маленький уровень терпимости к критике и самый большой уровень защиты чести, достоинства и деловой репутации. Хотя в самой последней практике Европейский Суд указал, что в определенных ситуациях уровень терпимости частных лиц может быть чуть выше.

Например, если какое-то частное лицо возглавляет фирму, победившую в конкурсе на выполнение муниципального заказа, то будет иметь публичный интерес больший, чем у обычного обывателя.

Или человек, являющийся подсудимым по важному уголовному делу, вызывающему интерес у журналистов.

В этих случаях отношение к человеку выходит за рамки частных и, соответственно, понижается уровень терпимости к критике.

То есть в определённых ситуациях даже частные лица могут быть в некоторой степени приравнены к публичным физическим лицам. Конечно, уровень терпимости в данном случае не такой высокий, как если бы мы рассматривали членов правительства или другие публичные фигуры, но принцип тоже применим.

Надеюсь, что приведенные примеры помогли вам разобраться, как изменяется уровень повышенной терпимости и как защищается в зависимости от его изменения честь и достоинство. В случае, если публичные лица подают в суд, то описанные выше правила вполне работают на практике.

С вопросом о том, на какие дела Европейского Суда можно ссылаться, если вы столкнетесь с подобной ситуацией, вы можете обратиться в “Право в сети”, оставив заявку во всплывающем окне или воспользовавшись одним из наших контактов (телефон, электронная почта).

Ранее на нашем сайте мы рассказывали об одном интересном деле Андрея Столбунова, которое сейчас находится на рассмотрении в Европейском суде по правам человека.

В следующей статье мы подробно рассмотрим пример дела о защите чести и достоинства публичного должностного лица на примере дела депутата Петракова.

Если же у вас возникли похожие или другие спорные ситуации, мы в кратчайшие сроки подготовим иски, претензии или жалобы по вашей проблеме, мы также готовы представлять ваши интересы в суде.

Источник: https://lawinweb.ru/mozhet-li-zashhishhat-svoyu-chest-publichnoe-lico/

Между частной жизнью и общественным интересом

Защита частной жизни публичных лиц

ЧТО ТАКОЕ ЧАСТНАЯ ЖИЗНЬ?

В российском законодательстве вы не найдёте определения частной жизни, поскольку его не существует. Закон призван лишь устанавливать пределы неприкосновенности частной жизни и границы вмешательства в неё.

А всё потому, что частная жизнь любого человека состоит из самых разнообразных сфер жизни: от интимной до профессиональной, от семейной до общественной.

В английском языке есть термин privacy, который охватывает все стороны частной жизни и является всеобъемлющим понятием. В русском языке ему нет эквивалента.

Первая попытка сформулировать суть этого понятия была сделана в 1890 году двумя молодыми американскими адвокатами Уорреном и Брандейсом.

Они опубликовали статью, в которой доказывали необходимость ограждать некоторых людей от бесцеремонного любопытства жёлтой прессы.

Свою позицию они аргументировали тем, что «вторжение в частную жизнь причиняет душевную боль и страдания, гораздо более серьёзные, нежели те, которые могут быть причинены простым физическим насилием».

Из-за того, что понятие частной жизни не поддаётся исчерпывающему обозначению, существует множество различных определений.

Одно из самых интересных сформулировано в Декларации о СМИ и правах человека ПАСЕ: «Неприкосновенность частной жизни — это «право вести свою жизнь по собственному усмотрению при минимальном постороннем вмешательстве в неё».

Европейский суд по правам человека определил право на неприкосновенность (уважение) частной жизни как право на то, чтобы «жить в соответствии со своими желаниями, будучи защищённым от придания этой жизни гласности».

Интересно, что именно Европейский суд своими прецедентами демонстрирует, что понятие «частная жизнь» не имеет чётких границ. В разные годы Судом признавались частью privacy имя человека, его изображение, репутация, сексуальная ориентация и интимная жизнь, неприкосновенность жилища и тайна корреспонденции, физическая и психологическая целостность личности и другие сведения о личности.

Соответственно, у каждого своё представление и понимание «частной жизни», оно зависит от возраста, пола, профессии, общественного статуса и иных характеристик конкретного человека, а также от тех норм морали, правил, традиций и обычаев, которые существуют в том или ином обществе в определённый отрезок времени.

Об этом легко рассуждать, когда ты не сталкиваешься в своей работе с выбором: переступить через границы частной жизни, распространив важные для общества сведения, или оградить себя от возможных претензий и разбирательств.

Риск нарушения права на неприкосновенность частной жизни преследует, безусловно, каждого журналиста, если он работает с информацией о людях.

И ответственность может наступить самая разная: уголовная, административная, гражданско-правовая.

А посему единственная возможность защитить себя — это иметь представление о законодательстве, регулирующем право на частную жизнь.

ЧАСТНАЯ ЖИЗНЬ В РОССИИ — ЭТО…

До 2013 года российские СМИ не часто сталкивались с исками и иными претензиями о вторжении в частную жизнь.

В многотысячной массе исков о диффамации (а именно эта категория претензий к СМИ была и остаётся самой многочисленной) иногда встречались дела о защите частной жизни.

Заканчивались они, как правило, положительно для журналистов и редакций СМИ, что объяснить можно, пожалуй, только долгим отсутствием необходимого законодательного регулирования.

Право иметь и защищать частную жизнь декларируется в Конституции с 1993 года. А Закон о СМИ гласит, что журналист обязан получать согласие на распространение сведений о личной жизни гражданина, за исключением случаев, когда это необходимо для защиты общественных интересов.

С 1 октября 2013 года начала действовать статья 152.2 Гражданского кодекса РФ, которая называется «Охрана частной жизни гражданина».

Долгожданная и необходимая нашему законодательству норма, к сожалению, представляет собой не самый удачный вариант правового регулирования и не самый качественный вариант юридической мысли.

Законодатель попытался определить примерный перечень сведений, которые следует относить к информации о частной жизни: это сведения о происхождении гражданина, о месте его пребывания или жительства, о личной и семейной жизни.

С законодательно урегулированным термином «место пребывания или жительства» юристам все более или менее понятно. Но проблема их толкования также осталась нерешённой.

Ни в одном другом нормативном и подзаконном акте действующего российского законодательства нет определения того, что следует считать личной и семейной жизнью, а это не исключает возможность вольного толкования этих понятий судьями, например.

А вот формулировка «сведения о происхождении» вызывает недоумение и непонимание того, какой истинный смысл вкладывали создатели в этот закон.

Национальность, место рождения, имущественное, социальное, культурное или любое иное положение и даже характеристика семьи, из которой произошёл гражданин, и многое-многое другое — всё это можно отнести к происхождению человека.

Такая не ясная, расплывчатая формулировка позволяет опасаться того, что почти любая информация о человеке в публикациях СМИ при желании может быть отнесена к его частной жизни. А, следовательно, на её распространение каждый раз нужно будет спрашивать согласие.

Кстати, о согласии. Оно может быть любым: устным, письменным или молчаливым. Ведь каждый формат имеет свои плюсы и минусы.

Если решите делать письменные согласия, столкнётесь с проблемой хранения многочисленных бумажек.

Остановитесь на простом способе устного согласования, будьте готовы, что человеческий фактор никто не отменял и есть риск, что герой вашей публикации впоследствии откажется от своих слов.

КОГДА СМИ МОГУТ РАЗГЛАШАТЬ ИНФОРМАЦИЮ О ЧАСТНОЙ ЖИЗНИ?

В любом судебном процессе о вторжении в частную жизнь перед судьёй стоит сложная задача найти баланс между двумя конкурирующими конституционными правами: правом гражданина на неприкосновенность частной жизни и правом СМИ на распространение информации.

И весы правосудия будут склоняться в ту или иную сторону с учётом нескольких важных обстоятельств: журналисты предоставляли обществу значимую для них информацию или подогревали их любопытство подробностями личной жизни человека? Была распространена информация о рядовом гражданине или, например, об известном политике, о звезде шоу-бизнеса? Каким образом были получены сведения: при съёмке в общественном месте, вытащены из социальных сетей или переданы анонимом?

Как уже упоминалось, Закон о СМИ с самого момента его принятия в 1991 году дал журналистам право распространять сведения о частной жизни граждан при наличии общественного интереса.

Никаких других границ и рамок определено не было.

Этические стандарты и нормы профессии также говорят о цели защиты общественного интереса как единственном возможном основании распространения информации о частной жизни героев журналистских публикаций.

Сейчас закон позволяет прессе публиковать сведения о частной жизни в случаях, если преследуется цель защиты государственного, общественного или иного публичного интереса.

За последние десять лет оформилась целая «концепция общественного интереса».

И сведения о частной жизни, и персональные данные, и изображения людей можно распространять без их согласия при наличии важной цели — защиты общественного интереса.

Но есть серьёзная практическая проблема: ещё нужно доказать, что информация является значимой для общества. Медиаюристы сталкиваются с ней в судебных процессах регулярно.

Источник: https://jrnlst.ru/content/mezhdu-chastnoy-zhiznyu-i-obshchestvennym-interesom

Прокуратура разъясняет: «Уголовная ответственность за распространение сведений о частной жизни лица»

Защита частной жизни публичных лиц

     Зачастую в средствах массовой информации, преимущественно через социальные сети в системе Интернет, имеют место случаи умышленного распространения некоторыми лицами фотографий, видеороликов, сообщений информационного характера, содержание которых нарушает право другого лица на неприкосновенность частной жизни, на личную и семейную тайну. Часто такая информация носит  порочащий  гражданина  характер.

     Распространяя такие сведения, злоумышленник не задумывается о том, что данные  действия являются уголовно-наказуемыми.

     Статьей 137 Уголовного кодекса Российской Федерации установлена уголовная ответственность за нарушение неприкосновенности частной жизни.

     Предметом преступления являются сведения о частной жизни лица, составляющие его личную или семейную тайну.

     К таким сведениям относятся, например, выписки из истории болезни, фотографии, аудиовидеозаписи, иные материалы и документы.

     Объективная сторона преступления выражается в активной форме поведения путем:

     1) незаконного собирания сведений о частной жизни лица, составляющих его личную или семейную тайну, без его согласия;

     2) незаконного распространения таких сведений без согласия лица;

     3) распространения этих сведений в публичном выступлении, публично демонстрирующемся  произведении или в  средствах массовой информации.

     Собиранием   сведений  о частной жизни лица  понимается  любой способ их  незаконного получения — подслушивание, опрос лиц, фотографирование, аудиовидеозапись информации, ознакомление с документами и материалами, их похищение, копирование без согласия потерпевшего, а также сбор  информации с нарушением процедуры, установленной законом.

     Распространением сведений  является любое незаконное или без согласия лица их доведение до  хотя бы одного человека.

     К незаконному распространению сведений относится: доведение до сведения иных лиц  в публичном выступлении (на собрании, лекции, митинге) определенной информации о  частной жизни лица, который не давал на это своего разрешения, опубликование сведений, фото, видеоматериалов в средствах  массовой информации, в том числе через сеть Интернет.

     Собирание и распространение информации, основанное на положениях закона, например уголовно-процессуального, о полиции, об оперативно-розыскной деятельности, о средствах массовой информации, не образует рассматриваемого состава преступления.

     Состав преступления формальный.  Преступление является оконченным  с момента выполнения противоправных действий по собиранию или распространению информации о частной жизни человека.

     Субъективная сторона преступления характеризуется виной в виде прямого умысла.

Виновный осознает, что незаконно без согласия соответствующего лица собирает или распространяет сведения, составляющие его личную или семейную тайну, или распространяет эти сведения в публичном выступлении, публично демонстрирующемся произведении или средствах массовой информации и желает выполнить такие действия.

     Уголовная ответственность за совершение данного преступления наступает с 16-летнего возраста.

     Если преступление совершено лицом с использованием своего служебного положения, то данные действия  содержат  признаки состава, предусмотренного ч. 2 ст. 137 УК РФ.

     Им является лицо, незаконно собирающее или распространяющее сведения о частной жизни лица с использованием своего служебного положения. Это лицо необязательно должно быть должностным.

Достаточно того, чтобы его служебное положение позволяло ему собирать сведения или воспользоваться ими по своему усмотрению. При этом место службы роли не играет.

Это может быть государственный или муниципальный орган, государственная организация, частная организация.

     Частью 3 ст.

137 УК РФ установлена повышенная уголовная ответственность за незаконное распространение в публичном выступлении, публично демонстрирующемся произведении, средствах массовой информации или информационно-телекоммуникационных сетях информации, указывающей на личность несовершеннолетнего потерпевшего, не достигшего шестнадцатилетнего возраста, по уголовному делу, либо информации, содержащей описание полученных им в связи с преступлением физических или нравственных страданий, повлекшее причинение вреда здоровью несовершеннолетнего, или психическое расстройство несовершеннолетнего, или иные тяжкие последствия.

     Объективная сторона этого состава преступления состоит в публичном распространении сведений о несовершеннолетнем, не достигшем шестнадцати лет, сведений, связанных с уголовным делом, и содержащих описание страданий несовершеннолетнего в этой связи.

Обязательным признаком объективной стороны этого состава преступления является наступление последствий в виде причинения вреда здоровью несовершеннолетнего, или его психического расстройства, или иных тяжких последствий (например, покушении на самоубийство).

     В зависимости от характера совершенного преступления санкцией ст. 137 УК РФ предусмотрены альтернативные виды наказаний: штраф – максимальный размер которого может составлять  до 350 тыс.

рублей или в размере заработной платы осужденного (иного дохода)  за период  до  3 лет  обязательные работы до 360 часов, исправительные работы до 1 года,  принудительные работы  на срок до 5 лет,  а также лишение  свободы  до 5 лет.

     За  нарушение неприкосновенности частной жизни  по приговору суда с осужденного может быть взыскана  и компенсация морального вреда в пользу потерпевшего.

Посмотреть новость на региональном сайте Прокуратуры

Актуальные новости и аналитика в прямом эфире

Источник: https://genproc.gov.ru/smi/news/regionalnews/news-1788698/

О недопустимости публикации сведений о частной жизни

Защита частной жизни публичных лиц

13 марта «АГ» опубликовала новость относительно Определения от 12 февраля 2019 г. № 274-О Конституционного Суда РФ по жалобе Сергея Безрукова, который поставил под сомнение конституционность п. 1 ст. 152.

2 ГК РФ, поскольку по смыслу, придаваемому ей отдельной правоприменительной практикой, эта норма допускает сбор, хранение, распространение и иное использование сведений о частной жизни гражданина (в частности, в силу своей профессии работающего с публикой) без его согласия средствами массовой информации и иными лицами со ссылкой на «публичный интерес», а также в случаях, если информация о частной жизни ранее «стала общедоступной».

Если бы сайт КС предоставлял возможность ознакомиться не только с судебными актами, принятыми по жалобам, но и с самими жалобами, у общества было бы больше сведений о существе проблем в правовом регулировании, поставленных перед Конституционным Судом в жалобах.

Не всегда эти проблемы решаются путем возбуждения именно конституционного производства по жалобам заявителей. Так произошло с жалобами Сергея Безрукова.

Необходимо подчеркнуть, что неверные заголовки и комментарии в отдельных СМИ отразили ситуацию с обсуждаемыми жалобами и с самим Определением № 274-О не просто неточно, а зачастую – с точностью до наоборот. В связи с этим необходимо пояснить, что было в действительности.

Сергей Безруков направил в КС четыре жалобы

В качестве оснований первых двух жалоб была заявлена правовая неопределенность в том, соответствуют ли ст. 23, 24, 19 Конституции РФ положения п. 1 ст. 152.

2 ГК РФ в части, в которой они по смыслу, придаваемому им отдельными судебными составами, допускают возможность сбора, распространения и иного использования информации о частной жизни гражданина без его согласия со ссылкой на «публичный интерес».

Казалось бы, очевидно: без согласия гражданина собирать и распространять информацию о его частной жизни запрещено ст. 23, 24 Конституции РФ, п. 5 ч. 1 ст. 49 Закона РФ «О средствах массовой информации» (далее – Закон о СМИ), п. 7 ст. 3, ч. 8 ст. 9 Федерального закона «Об информации, информационных технологиях и о защите информации» (далее – Закон об информации).

Но отдельные судьи со странным упорством приводят в судебных актах доводы о якобы допустимости несогласованного сбора и распространения частной информации о гражданах со ссылкой на некий «общественный» или «иной публичный» интерес, ошибочно отождествляя «общественные и иные публичные интересы» с любым интересом публики, особенно – к публичным лицам, широко известным в обществе.

Такие «подходы» создают доходящие до абсурда эпизоды в судебной практике, например:

  • «…истец Б. является известным российским актером театра и кино, народным артистом России… является публичной личностью, занимающейся творческой деятельностью на территории Российской Федерации», «… в данном случае сбор, хранение, распространение и использование информации о частной жизни истца были осуществлены ответчиком в публичных интересах, в связи с чем не являются нарушением запрета, установленного абзацем первым пункта первого статьи 152.2 ГК РФ» (решение Савеловского районного суда г. Москвы от 17 августа 2016 г. по делу № 2-4076/16, апелляционное определение Судебной коллегии по гражданским делам Мосгорсуда от 8 февраля 2017 г. по делу № 33-4505/2017), – и это при том, что этим же судом установлено, что «… фотографии сделаны скрытой камерой, не на каких-либо публичных мероприятиях, … доказательств получения согласия истца на использование его изображения ответчиком не представлено» (!!!);
  • «… информация о проведении публичным лицом семейного досуга в пределах Российской Федерации на территории Карельского перешейка … безусловно представляет общественный интерес в качестве ориентира для формирования поведения людей … в данном случае при организации и проведении досуга» (решение Савеловского районного суда г. Москвы от 15 июня 2016 г. по делу № 2-3669/16) – несмотря на то, что личную жизнь истицы и ее семьи без ее согласия сняли скрытой камерой через окно дома отдыха и несогласованно опубликовали в сетевом СМИ; данное решение было отменено апелляционным судом как необоснованное и незаконное (апелляционное определение Судебной коллегии по гражданским делам Мосгорсуда от 14 октября 2016 г. по делу № 33-39736);
  • «… темы о взаимоотношениях полов, проблемах в отношениях мужчины и женщины, в том числе во время нахождения в браке, … по мнению суда информация о рождении внебрачных детей, относящаяся к публичным фигурам, … безусловно представляет общественный интерес в качестве ориентира для формирования тех или иных моделей поведения людей, выработки ценностных установок и разрешения проблем морально-этического плана, возникающих между супругами, состоящими в браке» (решение Савеловского районного суда г. Москвы от 7 июля 2016 г. по делу № 2-3979/16), – данное решение также было отменено апелляционным судом как необоснованное и незаконное (апелляционное определение Судебной коллегии по гражданским делам Мосгорсуда от 12 апреля 2017 г. по делу № 33-7215/2017).

Но крайне неудачные с точки зрения юридической техники и правоприменения формулировки нормы п. 1 ст. 152.2 ГК РФ пока действуют, что позволяет неправильно истолковывать названное положение, – например так, как это сделано в приведенных судебных актах, – руководствуясь безграничной широтой судейского усмотрения, предоставляемой указанной нормой в ее нынешней редакции.

https://www.youtube.com/watch?v=-cxV37U54Ac

Две другие жалобы Сергея Безрукова касались еще более некорректной, нежели условие о «публичном интересе», формулировки ст. 152.2 ГК РФ: «Не являются нарушением правил, установленных абзацем первым настоящего пункта, сбор, хранение, распространение и использование информации о частной жизни гражданина … в случаях, если информация о частной жизни гражданина ранее стала общедоступной …»

Если исходить из буквального смысла этого условия, можно ошибочно допустить, что информация о частной жизни гражданина способна стать «общедоступной», вследствие чего потерять правовую охрану и защиту, хотя это противоречит ст.

23, 24 Конституции РФ, а также правовой позиции КС, выраженной, например, в Определении от 28 июня 2012 г.

№ 1253-О, где указано: «исходя из предписаний статей 23 (часть 1) и 24 (часть 1) Конституции РФ, конфиденциальным характером обладает любая информация о частной жизни лица, а потому она во всяком случае относится к сведениям ограниченного доступа».

Большинство судей правильно разрешают дела о защите частной жизни, указывая, что сведения о частной жизни граждан не относятся к «общедоступной информации», так как доступ других лиц к информации о частной жизни граждан ограничен законом, в частности ст. 23, 24 Конституции РФ, ст. 1, 150, 152.1 ГК РФ, п. 5 ч. 1 ст. 49 Закона о СМИ, п. 7 ст. 3, ч. 8 ст. 9 Закона об информации, но – как и в случае с «публичным интересом» – дефект нормы оставляет возможность для судебных ошибок.

В жалобах критиковалась как неконституционная ошибочная практика, создаваемая отдельными судебными составами, допускающими под предлогом «общественного или иного публичного интереса», а также «более раннего распространения в СМИ» сбор и распространение информации о частной и семейной жизни публичных лиц без их согласия, что приводит к ущемлению прав и дискриминации деятелей культуры и искусства, спорта, общественных деятелей и иных людей, выступающих на публике, по признаку принадлежности к профессии, социальной группе так называемых «публичных лиц».

Праздный и неправомерный «интерес» потребителей сплетен к любой информации о публичном лице недопустимо отождествлять с публичным интересом, т.е. с тем, что полезно всему обществу. Конституция РФ гарантирует публичным лицам ничуть не меньшее, чем другим гражданам России, право на неприкосновенность частной жизни и запрещает поражать людей в правах по признакам их социальной принадлежности.

Рассмотрев жалобы Сергея Безрукова по указанным проблемам, КС счел, что норма п. 1 ст. 152.

2 ГК РФ не содержит неопределенности с точки зрения ее соответствия Конституции РФ, просто судам эту норму нужно правильно применять, руководствуясь в том числе теперь и разъяснениями, данными в Определении № 274-О, которым прямо указано: «Таким образом, судам при рассмотрении конкретных дел надлежит учитывать, что сведения о частной жизни, в особенности интимного характера, не могут признаваться общественно значимой информацией только потому, что они касаются публичного (широко известного в обществе) лица, включая представителей творческих профессий».

В Определении № 274-О со ссылкой на ряд постановлений ЕСПЧ, Постановление Пленума ВС РФ от 23 июня 2015 г. № 25 и российские нормы приведены критерии, которыми следует руководствоваться российским судам при разрешении дел о защите прав на неприкосновенность частной жизни и охрану изображения, а именно:

1) подробности частной жизни лица, каким бы известным оно ни было, как правило, не могут считаться вкладом в дискуссию, представляющую общественный интерес;

2) если целью публикации является извлечение прибыли, согласие гражданина на использование сведений о его частной жизни, включая изображение, необходимо;

3) если цель публикации – удовлетворение обывательского интереса к частной жизни, включая изображение, получение согласия гражданина также необходимо.

То, что отдельные судебные составы при рассмотрении исков Сергея Безрукова к СМИ, послуживших основанием для подачи жалоб в КС, не руководствовались изложенным подходом и критериями, не относится к компетенции Конституционного Суда, поэтому в возбуждении конституционного производства по жалобам артиста было отказано.

При этом с удовлетворением следует отметить, что Определением № 274-О КС дополнительно заострил внимание на проблеме общественной опасности причинения вреда несогласованным распространением информации о частной жизни публичных лиц и их изображений, в том числе в сети «Интернет», указав, что и практика ЕСПЧ, и позиция Верховного Суда РФ по данному вопросу единообразны: нарушать права публичных лиц, спекулятивно внося двусмысленность в трактовку фразы «общественный или иной публичный интерес», – незаконно и недопустимо!

Вызвало ли Определение № 274-О какие-то вопросы?

Да, вопросы есть. Они связаны с отдельной весьма серьезной проблемой, волнующей многих практиков. Заявитель в жалобах ее не касался, но почему-то как-то «к слову» ее затронул КС.

КС отметил, что заявитель не был лишен возможности обратиться в установленном порядке с требованием прекратить выдачу сведений об указателе страницы сайта в сети «Интернет», позволяющих получить доступ к информации о гражданине, распространяемой с нарушением законодательства, являющейся недостоверной, а также неактуальной, утратившей значение для гражданина в силу последующих событий (ч. 1 ст. 10.3 Закона об информации), однако указанным способом защиты своих прав он не воспользовался.

К сожалению, не по всем неправомерным публикациям о Сергее Безрукове можно было даже теоретически потребовать прекращения выдачи ссылок, поскольку часть публикаций была в печатных СМИ.

С теми же публикациям, которые были распространены в сети «Интернет», была другая сложность: подача требования о прекращении выдачи ссылок предполагает представление доказательств того, что размещенная по ссылкам информация распространяется с нарушением законодательства (в данном случае – с нарушением законодательства о защите неприкосновенности частной жизни и личных изображений). При отсутствии вступившего в законную силу судебного решения, установившего факт нарушения законодательства, требование о прекращении выдачи ссылок теряет перспективу быть исполненным. А по тем делам, по которым заявителем были поданы жалобы в КС, ситуация обстояла именно так: суды ошибочно не установили факты нарушений законодательства.

При указанных обстоятельствах полагаю, что заявитель предпринял все попытки защитить свои нарушенные права всеми предусмотренными законом способами.

Учитывая актуальность темы, предлагаю коллегам поделиться на страницах «АГ» опытом практического применения нормы ч. 1 ст. 10.3 Закона об информации.

Источник: https://www.advgazeta.ru/mneniya/o-nedopustimosti-publikatsii-svedeniy-o-chastnoy-zhizni/

Поделиться:
Нет комментариев

    Добавить комментарий

    Ваш e-mail не будет опубликован. Все поля обязательны для заполнения.