Защита права на неприкосновенность частной жизни

и сущность права на неприкосновенность частной жизни в Российской Федерации — МО АЮР РФ

Защита права на неприкосновенность частной жизни

В Российской Федерации неприкосновенность частной жизни закреплена прежде всего на конституционном уровне. В соответствии с ч. 1 ст.

23 Конституции РФ «каждый имеет право на неприкосновенность частной жизни, личную и семейную тайну, защиту своей чести и доброго имени». Положения, содержащиеся в ст. 24 и 25 Конституции, также охраняют неприкосновенность частной жизни.

Конституционный принцип неприкосновенности частной жизни выводится из совокупности конституционных положений, содержащихся в ч. 1 ст. 21, ст. 23–25.

Ключевые слова: Конституция Российской Федерации, неприкосновенность частной жизни, личная и семейная тайна, защита информации, персональные данные.

M.YU. AVDEEV,

candidate of legal Sciences, lawyer

THE CONTENT AND ESSENCE 

OF THE RIGHT TO THE INVIOLABILITY OF THEPRIVATE LIFE 

IN THE RUSSIAN FEDERATION

In the Russian Federation the inviolability of the private life of a fixed first of all on the constitutional level. In accordance with part. 1 of the art.

23 of the Constitution of the Russian Federation «everyone has the right to inviolability of private life, personal and family secrets, protection of honour and good name». The provisions contained in art. 24 and 25 of the Constitution, also protect the inviolability of private life.

The constitutional principle of the inviolability of private life is derived from the sum of the constitutional provisions contained in part. 1 of the art. 21, art. 23 – 25.

Key words: Constitution of the Russian Federation, the inviolability of private life, personal and family secret, protection of information, personal data.

Развитие Конституции в России в части регулирования данного права было противоречивым: от полного отрицания до закрепления права на тайну переписки и в конце концов – до признания права на охрану личной жизни.

Но при отсутствии непосредственного действия норм Основного Закона оно выхолащивалось при реализации в отраслевом законодательстве.

Следует отметить, что в истории российской юриспруденции право на охрану личной жизни гораздо ранее было признано наукой, чем нашло свое нормативное закрепление [Неприкосновенность частной жизни. Права и обязанности граждан: Сб.

материалов семинара Московской Хельсинской группы «Права человека». М., 1998; Нерсесянц В.С., Славин М.М. История идей правовой государственности. М.: ИГП РАН, 1993; Николайчик В.М. «Билль о правах» и полицейское расследование. М., 1973].

Значение права на неприкосновенность частной жизни очень хорошо понимал А.С. Пушкин.

«Мысль, что кто-нибудь нас с тобой подслушивает, приводит меня в бешенство… Без политической свободы жить очень можно; без семейственной неприкосновенности невозможно: каторга не в пример лучше», – пишет А.С.

Пушкин жене, узнав о том, что их переписка просматривается Третьим отделением. Поэта приводила в бешенство мысль, что написанное жене «попалось полиции»; «без тайны нет семейственной жизни», – считал он [Пушкин А.С. Полн. собр. соч. В 10-ти т. М., 1966. Т. 10. С. 485].

При Николае 1 политическим контролем и политическим сыском занималось Третье отделение собственной Его Императорского Величества канцелярии, а с 1880 г. – Охранное отделение департамента полиции. Власти понимали, что это хоть и полезное занятие, но не требующее огласки.

После убийства Александра II наследник престола особым Указом разрешил министру внутренних дел «в целях высшей государственной охраны вскрывать корреспонденцию помимо порядка, установленного судебными уставами». При этом вновь назначенный министр внутренних дел при вступлении в должность вскрывал пакет, знакомился с царским указом и тут же опечатывал своей печатью для дальнейшего хранения.

Перлюстрацией в России занимались 40–50 человек, но им запрещалось просматривать письма императора и министра внутренних дел.

В апреле 1918 г. В.И. Ленин отметил, что «социализм без почты, телеграфа, машин – пустейшая фраза» [Ленин В.И. Полн. собр. соч. Т. 36. С. 272]. Тогда же власти расширили политический сыск. Руководство всей работой по его организации сосредоточивалось в ЦК РКП (б). По утверждению Ю.И.

Стецовского, в 1918 г. возникли три канала закрытой информации: партийно-советский, военный и через чекистские организации [Стецовский Ю.И. Право на свободу и личную неприкосновенность. Нормы и действительность. М.: Дело, 2000. С. 389]. 22 июня 1918 г. по поручению В.И.

Ленина секретарь Совнаркома РСФСР Н.

Горбунов предложил экономической секции Управления военного контроля, которая занималась перлюстрацией международной переписки, «энергично продолжать… деятельность и доставлять соответствующие сведения секретными пакетами на мое имя, а также завязать сношения с ВЧК».

Данные, привлекшие внимание цензора, направлялись в соответствующие отделы ОГПУ. Принимаемые меры маскировались формальными предлогами.

К концу 1920-х годов была создана мощная конспиративная система тотального сбора политической информации [Иванский В.П.

Проблемы гармонизации национальных законов в сфере защиты трансграничных персональных данных // Вестник РУДН. Вып. 1. М.: Изд. РУДН, 1998].

Конституция 1936 г. гласила: «Неприкосновенность жилища граждан и тайна переписки охраняются законом». При этом подчеркивалось: «Важнейшей принципиальной особенностью основных прав граждан СССР является их реальность, которая обеспечивается советским социалистическим общественным строем» [Юридический словарь. М., 1953. С. 420].

В жизни же эта «реальность» означала политический контроль. Большое место в контроле над человеком отводилось деятельности по использованию осведомителей. Многим предлагалось купить свою жизнь или жизнь близких, приняв на себя функции тайных агентов. Большое значение придавалось информации, компрометирующей высших руководителей.

В их кабинетах, квартирах и на дачах устанавливались подслушивающие устройства. Тайный сбор сведений для досье был обычной практикой и поддерживался членами Политбюро [Маркоменко В. Информационное общество и проблемы его безопасности // Федерализм. 1997. № 4; Матузов Н.И. Субъективные права граждан СССР. Саратов, 1966; Его же. Личность. Право. Демократия.

Теоретические проблемы субъективного права. Саратов: СЮИ, 1972].

После войны в СССР началась кампания по раскрытию псевдонимов, которая послужила своеобразным запалом к вспышке национализма и самоизоляции, которая угасла после смерти Сталина. Эта кампания также является примером последствий разглашения конфиденциальных сведений.

Тем не менее вторжение в частную жизнь стало проблемой и для самих руководителей. В постановлении ЦК КПСС от 4 декабря 1952 г. «О положении в МГБ» предлагалось «решительно покончить с бесконтрольностью в деятельности органов Министерства госбезопасности и поставить их работу под систематический и постоянный контроль партии» [Известия ЦК КПСС. 1991. № 2. С. 204].

В 1953 г. вину за нарушение пределов частной жизни взвалили на Л. Берию.

В постановлении пленума «О преступных антипартийных и антигосударственных действиях Берии» указывалось, что Берия установил «порядок обязательных докладов его агентов о том, где бывают руководители партии и правительства, с кем встречаются, были организованы прослушивание и запись их телефонных разговоров и т.д.» [Там же. С. 205, 206].

Впрочем, положение мало изменилось и в последующем. Так, в воспоминаниях Н.С. Хрущева говорится о том, что в 1968 г. его вызвали в ЦК и потребовали рукопись воспоминаний, он высказал возмущение тем, что «в нарушение Конституции утыкали всю дачу подслушивающими устройствами… Сортир и тот не забыли…» [Хрущев Н.С. Воспоминания. М., 1993. С. 241].

Безусловно, власти не выпускали из поля зрения и рядовых граждан. Глава КГБ СССР В. Крючков в 1990 г. призывал всех честных граждан информировать органы о посягательствах на «социалистический государственный строй».

Механизм прослушивания и записи разговоров подробно описан в монографии Ю.И. Стецовского «Право на свободу и личную неприкосновенность. Нормы и действительность», изданной в 2000 г.

Официально же считалось, что «в СССР не может формироваться каких-либо досье (дел), содержащих информацию о личности и деятельности граждан, поскольку это противоречит сущности демократических прав и свобод.

Нельзя согласиться даже с мыслью о возможности формирования государственными органами в СССР подобных фондов» [Новоселов В.И. Правовое положение граждан в советском государственном управлении. Саратов, 1976. С. 206].

Проблема была не только в существовании таких досье, делавших частную жизнь прозрачной. Гражданин не знал, заведено ли на него досье, а если и знал, то не мог ознакомиться с содержащейся в нем информацией.

Не были доступны и нормативно-правовые акты, относившиеся к этой сфере [Маркоменко В. Указ. соч.; Матузов Н.И. Субъективные права граждан СССР; Его же Личность. Право. Демократия.

Теоретические проблемы субъективного права].

Режим не оставлял места для автономии частной жизни и безопасности человека. Не было закона, регламентировавшего порядок проверки гражданином собранных о нем сведений.

Были слабые попытки исключить из учетных документов пункты, не имеющие юридического значения: о национальности, членстве в КПСС, ВЛКСМ, социальном происхождении и т.д. Но власти резко прекращали подобные дискуссии. Так, в июне 1955 г.

ЦК КПСС постановил: «Запретить государственным, общественным организациям вносить изменения или дополнения в утвержденные настоящим постановлением личный листок по учету кадров и анкету».

Тем не менее официально советские законы не предусматривали заполнение учетных документов и сбор характеристик. Закон не разрешал использовать фонозапись, электронику и т.п. для тайной слежки. Сталин и другие генсеки не решались рассекретить эту практику в Конституции и законах [Там же].

При решении проблем оперативно-розыскной деятельности в ход шли ссылки на опыт США и других государств.

Приоритет личных интересов вызвал потребность в развитии и стабильности института прав человека. В советское время и в правовой науке, и в правоприменительной практике, и в реальной жизни на проблемы конкретной личности чаще всего внимания не обращали. Юристы в научных трудах рассматривали правовое положение абстрактной личности.

Развитому же гражданскому обществу присуще признание и защита прав и свобод конкретного человека в самых различных сферах его жизнедеятельности.

Особенность гражданского общества в том и состоит, чтобы работа всех его структурных элементов в той или иной мере была направлена на удовлетворение и защиту прав и интересов отдельного человека [Орлова О.В. Гражданское общество и личность: политико-правовые аспекты. М.: Академический правовой университет, 2005].

Такой подход не является чем-то кардинально новым для стран с так называемой персоноцентристской системой ценностей [Оболонский А.В. Драма российской политической истории: система против личности. М., 1994].

Конституция РФ значительно шире и полнее, чем Конституция РСФСР, отразила и закрепила различные аспекты права на информацию (ст. 29).

Одновременно Конституция подтвердила право граждан на неприкосновенность частной жизни, личную и семейную тайну, защиту своей чести и доброго имени, тайну переписки, телефонных переговоров, почтовых, телеграфных и иных сообщений (ст. 23).

Ограничение этого права допускается только на основании судебного решения. Сбор, хранение, использование и распространение информации о частной жизни лица без его согласия не допускаются (ст. 24).

Предписания Конституции позволяют сделать вывод о приоритетности принципа неприкосновенности частной жизни по отношению к принципу, гарантирующему право на получение информации. Однако охрана сферы частной жизни является для российского права сферой относительно новой.

Для России включение в Конституцию статьи, провозглашающей, что человек, его права и свободы являются высшей ценностью, стало огромным шагом вперед.

Р. Давид писал: «Пытать​ся ограничить юридическую науку пределами одного государства… – это значит ограничить свои возможности познания и деятельности» [Давид Р. Основные правовые системы современности (Сравнительное право). М., 1967. С. 33].

Западные исследователи права на приватность, когда хотят описать те последствия, которыми грозит массовое нарушение неприкосновенности частной сферы, обычно вспоминают Оруэлла и его «1984 год».

Нет необходимости прибегать к литературным аллюзиям, поскольку у нас есть свой опыт реальной жизни в тоталитарном государстве, более убедительный, чем литературный источник, потому что это наш собственный опыт.

Десятки людей, получивших срок за «антисоветскую агитацию и пропаганду» на основании одних лишь дневников, частных писем или высказываний в дружеском кругу.

Открытые ания в поддержку или в осуждение человека, призванные засвидетельствовать его «преданность делу партии и правительства». Персональные дела, за которыми следовало увольнение с работы.

Позорные медицинские справки о невозможности иметь детей, требовавшиеся для освобождения от «налога на холостяков». Не говоря уж о сплошной перлюстрации корреспонденции, поступавшей из-за границы, и о постоянном страхе того, что твой телефон прослушивается.

Все это – нарушения неприкосновенности частной жизни. При этом последняя советская конституция, Конституция 1977 г., содержала специальную норму о том, что «личная жизнь граждан, тайна переписки, телефонных переговоров и телеграфных сообщений охраняются законом» [Маркоменко В. Указ. соч.

; Матузов Н.И. Субъективные права граждан СССР; Его же. Личность. Право. Демократия. Теоретические проблемы субъективного права].

Живя в обществе, где любое требование духовной независимости подавлялось как посягательство на основы государственного строя и где человек постоянно испытывал ощущение, очень точно выраженное в одной из песен Галича: «Вот стою я перед вами, словно голенький», мы постоянно имели возможность убедиться в том, насколько тесно неприкосновенность частной жизни связана с политической свободой.

Сейчас положение вещей изменилось.

Новая Конституция уже не ограничивается расплывчатым указанием на то, что личная жизнь «охраняется законом», а четко закрепляет за человеком «право на неприкосновенность частной жизни, личную и семейную тайну, защиту своей чести и доброго имени» (ст. 23).

Эта формулировка означает, что человек сам может активно защищать свое право, независимо от того, охраняется оно или нет каким-то опосредующим законом [Захарцев С.И. Прослушивание телефонных переговоров в оперативно-розыскной деятельности и уголовном процессе: Автореф. дис. … канд.

юрид. наук. СПб., 2002; Дунаева М.С. Основания и пределы уголовно-процессуального вмешательства в частную жизнь граждан: Автореф. дис. … канд. юрид. наук. Иркутск, 2002; Исхаков Э.С. Личная жизнь (Философско-этический анализ): Автореф. дис. … канд. юрид. наук. Саратов, 1981].

Источник: https://alrf.msk.ru/soderzhanie_i_suschnost_prava_na_neprikosnovennost_chastnoy_zhi

В оон подготовили рекомендации по защите права на неприкосновенность частной жизни

Защита права на неприкосновенность частной жизни

Совет ООН по правам человека опубликовал доклад Верховного комиссара ООН по правам человека, подготовленный к 39-сессии Совета, которая прошла с 10 по 28 сентября. В документе он проанализировал общемировые проблемы, связанные с посягательством на неприкосновенность частной жизни, и указал на средства правовой защиты в случае нарушений и злоупотреблений.

Посягательство на неприкосновенность частной жизни

В докладе указано, что Совет по правам человека и Генеральная Ассамблея ООН, оценивая темпы развития технологий, предполагают, что в скором времени государства и коммерческие предприятия смогут осуществлять слежение в беспрецедентных масштабах, анализировать и прогнозировать поведение людей и манипулировать им.

Уже сегодня компании и государства постоянно обмениваются личными данными, и люди оказываются бессильны, поскольку практически невозможно отследить, кто и какой информацией о них обладает. Внедряются системы для сбора и использования биометрических данных – ДНК, лицевой геометрии, голоса, отпечатков пальцев, узора сетчатки и радужной оболочки глаза.

Некоторые страны создали огромные базы данных для хранения этих сведений. Во всем мире устанавливаются камеры видеонаблюдения с системой автоматического распознавания лиц для поиска и маркировки отдельных людей.

Многие государства осуществляют тайное массовое слежение и перехват коммуникаций, сбор, хранение и анализ данных о пользователях через электронную почту, телефонные и видеозвонки, текстовые сообщения и посещаемые веб-сайты.

Борьба Telegram за тайну перепискиХроника конфликта мессенджера с ФСБ и Роскомнадзором

Государства обязывают поставщиков телекоммуникационных услуг и услуг доступа в интернет хранить данные в течение длительного периода времени и обеспечить доступ к ним.

Предпринимаются попытки ослабить технологии шифрования и ограничить доступ к инструментам анонимизации.

Некоторые государства требуют встраивания в системы шифрования сообщений утвержденных «потайных ходов», обязывают поставщиков услуг передать ключи шифрования и запрещают или блокируют некоторые приложения для безопасной связи.

Правительства все чаще используют программное обеспечение, которое «внедряется» в цифровые устройства физических лиц, для слежения в режиме реального времени и перехвата данных.

При этом Верховный комиссар отмечает, что право на неприкосновенность частной жизни затрагивается не только в ходе использования информации о физическом лице.

Сам факт подготовки и сбора данных затрагивает это право, поскольку в таком случае человек утрачивает контроль над информацией, и это может поставить под угрозу тайну его частной жизни.

Актуальность проблемы защиты частной жизни в нынешних условиях развития цифровой среды возрастает, и важно надлежащим образом защищать личные данные, в том числе от необоснованной передачи государству. 

Другой вопрос, который пока почти не изучается, – о том, что в современных условиях человека часто вынуждают предоставлять свои личные данные, хотя внешне это выглядит правомерно.

Например, социальные сети сегодня являются важной составляющей жизни человека, и их пользователи вынуждены соглашаться на те условия сбора информации о них, которые соцсети предлагают.

Формально это информированное согласие по договору, но реально – в условиях, когда без цифровой составляющей современная личность неполноценна, – это принуждение. Думаю, что это серьезная правовая проблема сегодняшнего дня.

Обязанности государств по обработке личных данных

GDPR: принципиальные нововведенияЭкстерриториальный характер и оборотные штрафы вызывают у бизнеса разумные опасения

В докладе упоминается о мерах укрепления защиты конфиденциальных данных, в частности о принятии Общего регламента по защите данных Европейского Союза, о котором на сайте «АГ» рассказывали старший юрист Группы технологий и инвестиций VEGAS LEX Дмитрий Бородин («GDPR: принципиальные нововведения») и советник практики санкт-петербургского офиса Dentons в области ИС, ИТ и телекоммуникаций Владислав Архипов («Новое в регулировании защиты персональных данных»). Вместе с тем указывается, что многие правительства приняли законы или внесли законопроекты, предусматривающие расширение их полномочий по слежению, часто в таких формах, которые не соответствуют международным нормам в области прав человека.

В связи с этим Верховный комиссар представил рекомендации государствам, в числе которых – принятие законодательных мер для защиты от незаконного и произвольного вмешательства со стороны госорганов, физических и юридических лиц.

Указывается, что государства могут нарушать право на частную жизнь лишь в той степени, в какой это предусмотрено законом, и в законодательстве должны определяться обстоятельства, при которых такое вмешательство может допускаться. Также отмечается, что чрезмерно широкие нормы регулирования в области конфиденциальности могут представлять собой неоправданные ограничения других прав, в том числе права на свободу выражения мнения.

Новое в регулировании защиты персональных данныхТерриториальное действие и ответственность в GDPR Как отмечено в докладе, одним из главных элементов государственной системы защиты неприкосновенности частной жизни должны быть законы, устанавливающие стандарты обработки личной информации.

Обработка личных данных должна быть справедливой, законной, транспарентной и должна проводиться на основании согласия затронутых лиц.

Кроме того, государствам следует создать независимые надзорные органы в сфере обработки личных данных.

Обязанности государств по законодательному урегулированию слежения

В докладе обращается внимание на повсеместное отсутствие законодательства, регулирующего государственные мероприятия, связанные со слежением, и на то, что во многих юрисдикциях разведывательные и правоохранительные органы исключены из положений законодательства о конфиденциальности данных. Верховный комиссар указал стандарты, которые должны быть учтены при разработке законов, затрагивающих вопросы слежения.

Указано, что такие законы должны быть общедоступными и четкими. Тайное слежение может быть оправдано, только если это необходимо для достижения законной цели и удовлетворяет требованию соразмерности. При этом тайное слежение должно ограничиваться предупреждением или расследованием серьезных преступлений и угроз, а его продолжительность – минимальным сроком. 

В докладе отмечается, что должны быть введены правила хранения и использования полученных данных. Принуждение к расшифровке данных может быть допустимо лишь на адресной, индивидуальной основе и при наличии судебного ордера и защиты прав на надлежащую правовую процедуру.

Меры надзора, включая запросы к коммерческим предприятиям о предоставлении данных и обмен разведывательными данными, должны санкционироваться, пересматриваться и контролироваться независимыми органами.

Рамки надзора могут включать сочетание административного, судебного и/или парламентского надзора, и надзорные органы должны быть независимыми от компетентных органов.  

Право на частную жизнь в России 

Проанализировав доклад, адвокат АП Чувашской Республики Сергей Ванюков напомнил, что в России право на неприкосновенность частной жизни впервые было закреплено в гл. 2 Конституции РФ 1993 г., которая была позаимствована из фундаментальных международных деклараций и конвенций, провозглашавших права и свободы человека высшей ценностью.

«На тот момент вопросы защиты права на неприкосновенность частной жизни возникали чаще в связи с осуществлением оперативно-розыскной деятельности, законодательное регулирование которой ознаменовалось принятием Закона об ОРД. Основным субъектом обработки персональных данных было государство. В ст. 137 и 138 УК РФ в 1996 г. была введена ответственность за нарушение прав, закрепленных в ст.

23 и 24 Конституции РФ», – рассказал адвокат. 

По словам Сергея Ванюкова, в 2000-х гг. в России началось интенсивное построение информационных систем и развитие IT-компаний. С этого времени право на неприкосновенность частной жизни приобрело особую актуальность. 27 июля 2006 г.

был принят Закон о персональных данных. Уполномоченным органом по защите прав субъектов персональных данных Постановлением Правительства РФ от 16 марта 2009 г. № 228 был назначен Роскомнадзор.

Субъектами (операторами) обработки данных стали коммерческие организации.

«Показательно, что, несмотря на Постановление ЕСПЧ от 6 июля 2016 г.

“Роман Захаров против России”, был принят идущий с ним вразрез Федеральный закон № 374-ФЗ из “пакета Яровой”, предоставивший право ФСБ и Службе внешней разведки получать сведения из информационной системы и базы данных госорганов и внебюджетных фондов и доступ к ним без решения суда, а также обязывающий операторов связи хранить информацию о звонках и сообщения абонентов за период, определяемый Правительством РФ (но не более чем за 6 месяцев) в соответствии с ст. 64 Закона о связи, а информацию о фактах приема, передачи, доставки и обработки сообщений и звонков – 3 года», – напомнил Сергей Ванюков.

В нашей стране достоинство личности, честь и доброе имя, неприкосновенность частной жизни, а также личная и семейная тайны охраняются и являются нематериальными благами в соответствии с п. 1 ст. 150 ГК РФ.

В случаях, если того требуют интересы гражданина, принадлежащие ему нематериальные блага могут быть защищены, в частности путем признания судом факта нарушения его личного неимущественного права, опубликования решения суда о допущенном нарушении, а также путем пресечения или запрещения действий, нарушающих или создающих угрозу нарушения личного неимущественного права либо посягающих или создающих угрозу посягательства на нематериальное благо (п. 2 ст. 150 ГК РФ). Согласно п. 1 ст. 152.2 ГК РФ, если иное прямо не предусмотрено законом, не допускаются без согласия гражданина сбор, хранение, распространение и использование любой информации о его частной жизни, в частности сведений о его происхождении, месте его пребывания или жительства, личной и семейной жизни. 

Защита права на неприкосновенность частной жизни

Наталья Демина подчеркнула, что одна из проблем, которую можно отметить, помимо упомянутых в докладе Верховного комиссара, связана с отсутствием технической и юридической возможности идентификации нарушителя.

По ее мнению, данная проблема приобрела особую актуальность сейчас в связи с появлением обширных возможностей для распространения информации в интернете. «Как отметил В.В. Путин, анонимность в сети создает множество проблем, – напомнила она и процитировала Президента: – “Анонимность интернета – она, с одной стороны, вроде как хорошо – демократия.

С другой стороны, возникает много проблем: за этими никами неизвестно кто прячется. Сейчас же не 37-й год: что хочешь, то и говори, тем более в интернете”».

Если право человека на неприкосновенность частной жизни было нарушено посредством размещения информации в интернете, то для привлечения лица к ответственности необходимо, чтобы четко прослеживалась связь между именем недружественного аккаунта и конкретным физическим лицом с паспортными данными, то есть лицом, которое может быть ответчиком по судебному делу и против которого может быть вынесено решение суда. По такому пути идет судебная практика. 

При регистрации пользователя на большинстве интернет-ресурсов, блог-платформ и в социальных сетях пользователь не обязан предоставлять свои паспортные данные при создании аккаунта. В связи с этим идентифицировать ответчика чаще невозможно.

Единственным прямым доказательством авторства оспариваемой публикации будет являться признание ответчиком данного факта и своего авторства.

Следующая за этим безнаказанность нарушителей требует от законодателя совершенствования регулирования в этой области и принятия соответствующих мер.

На практике узкое пространство частной жизни в России лишено средств эффективной правовой защиты.

КАС РФ не обязывает российские суды при оспаривании действий должностных лиц органов государственной власти и местного самоуправления проводить тест на пропорциональность вмешательства в индивидуальные права и свободы, что, по мнению ЕСПЧ, выраженному в Постановлении от 7 ноября 2017 г. «Константин Москалев против России», является нарушением права на справедливое судебное разбирательство. 

Оспаривание действий операторов персональных данных, затрагивающих права граждан, находящихся в разных регионах страны, – задача почти невыполнимая из-за отсутствия института групповых исков в гражданском процессуальном законодательстве и его слабой разработки в арбитражном процессуальном законодательстве. МВД, ФСБ и другие ведомства, осуществляющие оперативно-розыскную деятельность, выведены из парламентского надзора, о котором говорится в докладе Верховного комиссара.

Подводя итоги, предлагаю:

  • дополнить ч. 2 ст. 178 КАС РФ требованием об обязательности для суда при вынесении решения оценивать баланс прав и государственных интересов путем применения теста на пропорциональность вмешательства в индивидуальные права и свободы;
  • ввести в ГПК РФ институт групповых (коллективных) исков;
  • внедрить институт парламентского надзора за деятельностью органов, осуществляющих оперативно-розыскную деятельность.

Источник: https://www.advgazeta.ru/novosti/v-oon-podgotovili-rekomendatsii-po-zashchite-prava-na-neprikosnovennost-chastnoy-zhizni/

Поделиться:
Нет комментариев

    Добавить комментарий

    Ваш e-mail не будет опубликован. Все поля обязательны для заполнения.