Заведено уголовное

«Это доведение до смерти»: как в московской клинике обирали пациентов

Заведено уголовное

Московский следственный комитет расследует уголовное дело по факту смерти пяти пациентов частной клиники на западе Москвы. Об этом сообщается на сайте ведомства.

Как пояснили следователи, речь идет об ООО «Научно-практический центр хирургии и гинекологии» на Мичуринском проспекте.

«Частная медицинская клиника оказывала медицинские услуги, не отвечающие требованиям безопасности, повлекшие смерть пяти пациентов, а также одной женщине вред здоровью средней тяжести. При этом следствием установлено, что у организации не имелось лицензий на виды оказываемых медицинских услуг, троим пациентам», — указано в сообщении СК.

Расследование ведется по статье 238 УК РФ «Оказание услуг, не отвечающих требованиям безопасности, повлекшее по неосторожности смерть двух и более лиц». Всем фигурантам дела грозит до десяти лет лишения свободы.

5 ноября две лицензии медучреждения, предлагавшего свои услуги под названием «Первая университетская клиника», были аннулированы по требованию Росздравнадзора.

В начале ноября Арбитражный суд постановил, что медучреждение должно приостановить медицинскую деятельность в стационарных условиях и фармацевтическую деятельность одного из двух юридических лиц клиники — а именно, ООО «Научно-практический центр хирургии и гинекологии».

Второе юрлицо — ООО «Научно-практический центр малоинвазивной хирургии и гинекологии» — имело бессрочную лицензию на оказание амбулаторных медицинских услуг, выданную 7 сентября 2015 года, сообщало издание Vademecum.

Проверку Росздравнадзор запустил после того, как выяснилось, что за лето 2020 года там скончались четыре человека. Всех пациентов в клинику привозила частная скорая помощь. Стационар медучреждения был опечатан 16 августа, 25-го — было подано заявление об аннулировании лицензий «Первой университетской клиники».

«По итогам последней проверки выявлены факты нарушения порядка оказания медицинской помощи пациентам с онкологическими заболеваниями и с острыми нарушениями мозгового кровообращения», — заявляла помощник руководителя территориального органа Росздравнадзора по Москве Елена Баландина.

О нарушениях говорили и сами работники клиники. «У каждой койки должен быть наркозно-дыхательный аппарат. Не хватает здесь [в палате] одного и еще в манипуляционной — двух», — пояснял «Вести.Ru»один из сотрудников медучреждения. Также недосчитались и аппаратов ИВЛ в реанимации.

При этом гендиректор медучреждения Анна Сидорова отказывалась признавать вину даже после заключения федерального ведомства. Больше всего ее изумляли претензии к смертям пациентов. «А вы считаете, это плохая статистика? Если смерть наступила по объективным обстоятельствам, она имела право быть», — возмущалась она.

Истории погибших ранее публиковал портал «Вести.Ru». По данным СМИ, мужчина по имени Николай попал в это учреждение в тяжелом состоянии, пролежал шесть дней в стационаре, а потом «внезапно» скончался.

«После смерти нашему пациенту был один диагноз выставлен – сердечно-сосудистое заболевание, а в итоге, спустя несколько дней, поступил официальный документ, в котором значилось, что пациент умер от отека головного мозга», — объяснял адвокат семьи скончавшегося Денис Еременко. По итогу родственникам умершего мужчины выставили счет на 500 тыс. рублей.

В жалобах Росздравнадзору также указывалось на психологическое давление, которое врачи оказывали на родственников пациентов, чтобы получить от них деньги. Некоторые суммы даже перечислялись не на расчетный счет учреждения, а на личную банковскую карту одного из сотрудников. Наибольшее зачисление составило более 800 тыс. рублей, отмечали в Росздравнадзоре.

«Мы заплатили около 2,3 млн рублей. Эти деньги с нас взяли за преступную халатность, за безграмотность, за безжалостное отношение к больному человеку», – рассказывала Елена, жена скончавшегося ведущего сотрудника РАН Алексея Платэ.

По ее словам, мужа доставили в клинику с резкими болями в животе. Врачи стали лечить его от отравления, однако умер он, согласно заключению, от оторвавшегося тромба. «Это было доведение моего мужа до смерти, возможно, непредумышленное, но убийство», — заявляла вдова.

Еще одна москвичка попала в клинику с болями в тазобедренном суставе, однако смерть наступила из-за остановки сердца.

«Прошло 36 часов, 200 тысяч потрачено, никакой толком помощи не было оказано, мама, которая разговаривала и могла передвигаться, просто в лежку. В итоге я узнал, что ее при приеме просто закололи, одели памперс, и все. Человек лежит и спит, а деньги идут», — рассказывал СМИ ее сын Руслан.

Оплата пребывания в станционаре обходилась каждому пациенту в 150 тысяч рублей в сутки. При этом останавливать лечение и переводить людей в более дешевые клиники врачи не позволяли.

«Я подошла к врачу, говорю, мне необходимо забрать маму! У меня нет финансов здесь лежать. Плюс очень далеко. Врач сказал: «Ни в коем случае, вы что? Маме будет хуже, до утра мама не доживет», – жаловалась Алена Чулина. Ее матери выставили счета за 11 УЗИ, хотя она даже не покидала палату.

О накопившихся проблемах в клинике ранее рассказывали и врачи, успевшие поработать в центре.

«Да, хозяйка-блондинка с ангельским лицом обещает 33 «золотые горы», но как доходит до выплат, пропадает, трубку не берет, если ее вечером удается поймать, обещает на днях во всем разобраться и все по новой.

Медсестры приезжие живут на втором этаже, а на работу на первый ходят. Не понятно, куда смотрит СЭС и пожарка», — писала одна из бывших сотрудниц клиники на сайте с отзывами.

Жаловалась и ее экс-коллега: «Итог моей работы — это полное отсутствие зарплаты. Как начислялась зарплата, я не знаю — в глаза не видела бухгалтера и ни за что не расписывалась. Трудового договора оформлено так и не было. А фотография с моим изображением до сих пор размещена на сайте клиники, несмотря на то, что прием в этой клинике не веду».

Кстати, лишившись лицензии, «Первая университетская клиника» не прекратила свою деятельность, а просто сменила название на West, сообщили «Вести.Ru».

Источник: https://www.gazeta.ru/social/2020/11/16/13363075.shtml

Скр отказался возбуждать дело о доведении журналистки до самоубийства

Заведено уголовное

Как стало известно “Ъ”, СУ СКР по Нижегородской области отказалось возбуждать уголовное дело по статьям «доведение до самоубийства» или «склонение» к нему после гибели журналистки Ирины Славиной.

Более того, в постановлении сообщается, что женщина «с высокой степенью вероятности» страдала «смешанным расстройством личности».

О том, что госпожу Славину, совершившую в октябре акт самосожжения у здания МВД в Нижнем Новгороде, подтолкнули к этому «действия властей и правоохранительных органов», заявляли ранее родственники, правозащитники и коллеги погибшей.

Адвокат Александр Караваев, представляющий семью Ирины Славиной, утверждает, что следователи готовятся отменить собственный отказ возбуждать дело. А муж и дети журналистки требуют передать расследование под контроль председателя СКР Александра Бастрыкина.

Следователь по особо важным делам СУ СКР по Нижегородской области Владимир Карпухин отказал в возбуждении уголовного дела еще 2 ноября — через месяц после того, как журналистка подожгла себя у здания местного отдела МВД. Но документ был передан семье погибшей только 13 ноября, о чем “Ъ” сообщил адвокат Александр Караваев, представляющий мужа и детей Ирины Славиной.

В постановлении утверждается, что следователем «не усматриваются объективные данные», которые бы подтвердили состав преступления «доведение до самоубийства» или «склонение» к нему (ст. 110 и 110.1 УК РФ).

Напомним, возбудить уголовное дело о доведении до самоубийства ранее требовали правозащитники, родственники и коллеги Ирины Славиной, главного редактора информационного портала Koza.press.

Женщина 2 октября оставила сообщение в «В моей смерти прошу винить Российскую Федерацию» и подожгла себя у здания МВД в Нижнем Новгороде.

По мнению коллег и близких, поводом мог стать прошедший накануне обыск по уголовному делу о сотрудничестве с нежелательной в РФ организацией «Открытая Россия» Михаила Ходорковского (возбуждено по ст. 284.1 УК РФ). Госпожа Славина проходила по делу свидетелем.

Обыск в ее квартире осуществляли десять оперативников при участии двух понятых, в результате чего была изъята вся оргтехника, письменные записи и часть документов. Аналогичные обыски прошли в тот день у основателя нижегородского отделения «Церкви летающего макаронного монстра» Михаила Иосилевича и пятерых активистов из партии «Яблоко», штаба Навального и издания «МБХ-Медиа».

Из постановления СКР об отказе возбуждать дело о доведении до самоубийства следует, что обыск 1 октября в квартире журналистки проходил «при корректном поведении участников».

Авторы документа утверждают, что Ирина Славина сама сообщала о «корректном поведении» СМИ и «на своей странице в ». Госпожа Славина, отметим, действительно рассказала подробности обыска в соцсети: «Сегодня в 6:00 в мою квартиру с бензорезом и фомкой вошли 12 человек… Я, будучи голой, одевалась уже под присмотром незнакомой мне дамы… Адвокату позвонить не дали».

Еще в день гибели Ирины Славиной в СКР заявили о намерении провести посмертную психическую экспертизу, а сообщения о связи обыска и суицида назвали «не имеющими под собой никаких оснований».

В постановлении СКР от 2 ноября приводятся результаты этой «комплексной посмертной психолого-психиатрической» экспертизы: «…с высокой степенью вероятности обнаруживала признаки психического расстройства в форме смешанного расстройства личности».

Подтверждением тому, следует из документа, является частая смена мест работы по причине «неуживчивости и конфликтности», отсутствие близких друзей, «перепады настроения», «эгоизм», «иронично-экзальтированная манера» написания постов в соцсетях.

В итоге следователь принял решение «отказать в возбуждении уголовного дела в связи с отсутствием события преступления».

Тем не менее адвокат Александр Караваев утверждает, что проверка СКР продолжается. По его словам, руководитель следственного отдела Владимир Карпухин сообщил, что готовится документ об отмене отказа в возбуждении дела. «Но документального подтверждения его слов пока нет»,— признал господин Караваев. Адвокат указывает, что к проверке регионального управления СКР возникает масса вопросов:

«Ее проводит тот же самый СКР, что проводил обыск у Ирины. Тот же самый следователь и выясняет, не нарушил ли он или его подчиненные какие бы то ни было нормы права в отношении Славиной. Поэтому родственники настаивают на передаче материалов в центральный аппарат СКР».

Напомним, 23 октября дети и муж Ирины Славиной направили обращения на имя главы МВД Владимира Колокольцева (с требованием проверить сотрудников центра «Э» и главка Нижнего Новгорода) и председателя СКР Александра Бастрыкина (с требованием взять ситуацию на контроль).

С 3 октября аналогичные обращения, в том числе с требованием возбудить дело о давлении следствия и доведении журналистки до самоубийства, в СКР и Генпрокуратуру направляли независимый профсоюз журналистов, главред «Эха Москвы» Алексей Венедиктов, основатель правозащитного проекта Gulagu.net Владимир Осечкин и председатель «Яблока» Николай Рыбаков.

Глава СПЧ Валерий Фадеев ранее сообщал “Ъ”, что тема гибели Ирины Славиной может стать поводом доложить президенту о «перегибах» силовиков во время следственных действий.

В пресс-службе СУ СКР по Нижегородской области отказались подтвердить “Ъ” продление сроков проверки. Не ответило ведомство и на вопрос о том, почему проверку, начатую 2 октября, проводили сотрудники второго отдела СУ СКР, который обычно занимается расследованием экономических преступлений и фактов коррупции. В ведомстве подчеркнули, что «не обязаны давать какие-либо объяснения по существу».

Вице-президент Адвокатской палаты Москвы, партнер коллегии адвокатов Pen & Paper Вадим Клювгант рассказал “Ъ”, что практика применения статьи «доведение до самоубийства» в России «крайне скудна»: «Уголовные дела по ст.

 110 УК, завершившиеся обвинительным приговором, единичны — примерно 10–15 в год на всю страну. Возбуждается таких дел многократно больше, однако подавляющее большинство прекращаются на досудебной стадии».

По мнению господина Клювганта, это объясняется как объективной сложностью доказывания умысла на доведение до самоубийства или покушения на него, «так и традиционно низким профессиональным уровнем следствия».

При этом эксперту «не удается припомнить» хотя бы приговор за доведение до суицида «в отношении должностных лиц, в том числе сотрудников правоохранительных органов».

По мнению господина Клювганта, «в ряде случаев на судьбу дел влияют и особенности личности, должностного и социального статуса жертв и потенциальных фигурантов».

В то же время адвокат считает, что «использование властных полномочий» или их превышение вполне могут быть расценены как способ уголовно наказуемого доведения до самоубийства: «Напомню, такими способами являются угрозы, жестокое обращение или систематическое унижение человеческого достоинства потерпевшего. Например, постоянное преследование по разным надуманным поводам: человека позорят, унижают, разоряют, лишают возможности работать, содержать семью».

Адвокат международной правозащитной группы «Агора» Евгений Губин, защищавший Ирину Славину, напомнил, что за короткий срок в отношении нижегородской журналистки было возбуждено пять административных дел.

В марте 2019 года Ирину Славину оштрафовали за организацию марша памяти политика Бориса Немцова на 20 тыс. рублей. Осенью 2019 года журналистку оштрафовали на 70 тыс.

рублей по статье о «неуважении к власти и обществу» за публикацию в с критикой установки доски в честь Сталина в городе Шахунье. В июне 2020 года Славина получила штраф в 65 тыс. рублей за «заведомо недостоверную» новость о коронавирусе (отменен 13 октября — “Ъ”).

В июле женщину оштрафовали на 70 тыс. рублей за репост новости об оппозиционном форуме «Свободные люди». «Обыск 1 октября мог стать последней каплей»,— считает господин Губин.

В Госдуме, Совфеде и администрации президента еще с октября находится проект «закона Славиной».

Документ разработан партией «Яблоко», он предполагает пересмотр законодательных актов в отношении НКО, в том числе законов «О нежелательных организациях» и так называемых иноагентах.

Авторы считают, что «под предлогом борьбы с внешним вмешательством законодательство заработало против самых авторитетных НКО», а их закон «должен предотвратить травлю людей за их честную работу, как в случае Ирины Славиной».

Мария Старикова; Роман Кряжев, Андрей Репин, Роман Рыскаль, Нижний Новгород

Источник: https://www.kommersant.ru/doc/4573961

Поделиться:
Нет комментариев

    Добавить комментарий

    Ваш e-mail не будет опубликован. Все поля обязательны для заполнения.