Жизнь в детской колонии

Качели за решеткой: как живут в колонии маленькие дети – МК

Жизнь в детской колонии

Известный общественный деятель Александр Гезалов занимается помощью детям с трудной судьбой. Сиротам, инвалидам, ребятам из неблагополучных семей… А также детям заключенных матерей.

— Я с Головинской женской колонией во Владимирской области работаю давно, лет 5 уже, наверное. Это одна из немногих зон, где есть дом ребенка, а значит, вместе с мамами там содержатся и малыши до 3 лет.

Дальше, если мама остается отбывать наказание, ребеночка или родственники забирают, или детский дом. Ну а эти первые 3 года вот так вместе они и сидят. Бываю там регулярно и всегда возвращаюсь с тяжестью на душе.

Все-таки не должны дети сидеть за решеткой…    

Гуманитарный груз в этот раз смогли собрать солидный: полугодовой запас подгузников, детские комбинезончики, женская одежда. А еще огромный мешок кружевных бюстгальтеров:

— Ох и рады будут сиделицы, — смеется Гезалов, — мы к 8 Марта уже привозили нижнее белье. Мне потом сотрудники тюрьмы звонили, очень благодарили. Говорят, девчонки аж визжали от восторга. Женщина, она и за решеткой женщина. Духи, крема и все эти прочие дамские штучки и в тюрьме очень нужны.

К новогодним праздникам взяли также несколько ящиков со сладкими подарками. Их собрали для детишек монахи из Социального центра Святителя Тихона Донского монастыря. И не просто передали, а делегировали с грузом батюшку Косьму, чтобы тот лично раздал их детям и сказал женщинам пару добрых слов. И еще был один новогодний подарок маленьким узникам и их мамам — кукольный спектакль.

Дети попадают в тюрьму только одним образом — если они там рождаются

— Случается так, что сажают беременную, — объясняет Александр. — Или, уже отбывая срок, осужденная забеременела после свидания с мужем. Знаю случаи, когда не одного ребенка на зоне рожают. Ну а что делать, жизнь-то идет. Некоторые осужденные даже специально беременеют, чтобы перевестись в другую колонию и хоть какое-то время побыть в более мягких условиях.

— А как роды проходят? Прямо в тюрьме?

— Нет, в обычном роддоме. Роженицу привозят под конвоем, и ее так же охраняют во время всего процесса. Знаю, что правозащитники фиксировали случаи, когда рожающих женщин пристегивали к кровати наручниками, чтобы не сбежали.

Конечно, полная дикость. Но это в тех тюрьмах, где конвоиров не хватает. Здесь, в Головинской колонии, все благополучно. И нас вот, видишь, пускают, и детские спектакли разрешают привозить. Руководство колонии очень человечное.

На всю гигантскую Россию всего 13 колоний с домами ребенка. В той, куда мы едем, 800 женщин и 25 детей. Бывает детей и больше. Главное, что в Головине предусмотрена возможность совместного проживания мам с детьми — когда родившая женщина может круглосуточно находиться с малышом.

— В тюрьме свои порядки, и сразу после родов ребенка передают в дом ребенка, а мама идет обратно в барак. Она имеет право приходить к своему малышу, кормить его, катать в колясочке вдоль забора, а потом опять возвращаться в свою камеру.

Таким образом, мама проводит со своим новорожденным малышом не больше двух часов в день. И ребенок фактически все время с чужими людьми — нянями. Такое положение опасно тем, что у молодой женщины просто не проснется материнский инстинкт. Ну, родила и родила, а дальше она как бы сама по себе, а малыш сам по себе.

Знаю, что некоторые такие горе-мамаши ходят в дом ребенка к своему ребенку из-под палки. Их буквально заставляют. Но бывают и еще более жестокие случаи, когда женщина освобождается из тюрьмы, а ребенка своего не забирает. «Пусть пока тут побудет, я вот устрою жизнь и заберу его».

Так что совместное проживание — это наиболее благоприятный вариант. В первую очередь, конечно же, для ребенка. Потому что у него есть мама! Настоящая, которая всегда рядом, покачает, даст соску, поменяет ночью подгузник, прижмет к груди.

Ведь по большому счету маленькому ребенку все равно, где он находится, дома или в тюрьме. Ему важно одно — чтобы рядом была мама. И желательно 24 часа в сутки. Но не всегда так получается.

Понятно, что совместное проживание со своим ребенком — это привилегия для осужденных. Такое позволят только тем женщинам, которые доказали свою благонадежность: хорошо себя ведут, не курят, не нарушают режим. Материнство в тюрьме — это вообще грустная песня. Ведь малыш же не виноват, что появился на свет в таких условиях.

Есть и еще один неоспоримый плюс от совместного проживания — воспитание осужденной. Для женщин, которые потерялись в жизни, ребенок может стать той соломинкой, за которую можно ухватиться и, уже находясь на свободе, постараться наладить свою жизнь, а не пускаться снова во все тяжкие.

Однако система ФСИН таким уникальным инструментом перевоспитания в своих исправительных учреждениях часто пренебрегает.

После спектакля малышей было не оторвать от кукол. Александр Гезалов

— Все это, конечно, если говорить об идеале. В целом уже не плохо, что ребенок с мамой, пусть и всего пару часов в день, — считает Гезалов. — Это уже очень много, и это намного лучше, чем детский дом.

Очень большая проблема и в том, что после 3 лет многие дети отправляются в детский дом. Это когда нет у мамаши на воле родственников, готовых взять ребенка под опеку. Формально помещение это временное, пока мама сидит. Но фактически — навсегда.

За годы женщина отвыкает от ребенка, они же не видятся и не общаются. Чисто теоретически свидания положены, но возить ребенка в тюрьму некому, сотрудников в детских домах и так не хватает. Да и потом, освобождается женщина, а идти ей некуда. Работы нет, жилья нет.

Тут не до воспитания.

Гражданские активисты пытаются наладить у нас в России систему так называемых фостерных семей. Таких, когда ребенка осужденной берут на воспитание чужие, не кровные волонтерские семьи. Они готовы заниматься малышом, пока мама сидит, а после освобождения отдать его ей обратно. Программа фостерных семей совсем молодая, запустил ее фонд «Русь сидящая» всего несколько лет назад.

Первой женщиной, решившейся на такую временную опеку, стала москвичка Наталья Кудрявцева. Несколько лет она заботилась о маленькой девочке, а потом отдала ее родной маме. Сейчас женщины общаются, Наташа помогает воссоединившейся после тюрьмы семье, ведь в их жизни все непросто. Живут в полуразвалившемся доме в глухой калужской деревне, работы нет, денег нет.

Мама Наташа помогает и деньгами, и одеждой, и едой.

— Конечно, все это очень не просто. И бумажная волокита, и психологические моменты. Ведь мало кто готов принять в семью ребенка на время. Такие просто героини, на мой взгляд, — говорит Гезалов,

Островок тепла и уюта в «холодном доме»

Так за разговорами приезжаем в колонию. ИК — самое большое сооружение в глухой деревне. Но не самое радостное. Смотровые вышки, пятиметровые заборы с колючей проволокой, конвоиры с автоматами… А перед самым КПП стоит большой и красивый храм. Он как инородное тело, как сказочный, мультяшный и оттого нереальный какой-то объект среди серых, угрюмых тюремных заборов.

Артисты кукольного театра оказались простыми женщинами — продавщицами крупной торговой сети детских товаров. Театр — это их хобби, такой вот корпоративный тимбилдинг. Со своими нехитрыми спектаклями они катаются по далеким деревням и детским домам. В ИК впервые. И, похоже, вообще мало понимают, куда приехали.

— А что, телефоны с собой туда проносить нельзя? Как это? Это вообще законно?

— У нас инструкция, не положено! — твердит замначальника колонии Ольга Анатольевна. — Даже я сдаю свой телефон, когда туда захожу, хотя я сотрудник при исполнении.

— Но у меня ребенок болеет, как же я ему буду звонить?

В ответ тишина. Как, как? Никак! Зашел за решетку, и там уже нет ничего привычного. И никаких не может быть исключений.

Отец Косьма из Даниловского монастыря тоже впервые в таком заведении. Перед тем как пойти за ворота, приглашает нас всех помолиться.

— Ну, с Богом!

Проходим КПП. Запускают строго по три человека. Тщательно досматривают. Предупреждают — с заключенными в контакт не вступать, ничего от них не брать и ничего не передавать самим. У курящих отбирают сигареты — они на зоне как валюта.

— Как? Но я же курю! Я не смогу столько часов без никотина! — снова скандалит артистка-продавец.

— Нельзя! На территории дома ребенка у нас вообще курить строго запрещено.

Смотрю, УФСИНовцы уже начинаются раздражаться от непослушных артистов.

— Вы что, людям не объяснили, куда они едут? — обращается к Александру Гезалову замначальника.

— Объяснял. Но что вы хотите, они тюрьмы никогда не видели.

Проход на зону нашей делегации из 30 человек занял около часа. Еще некоторое время проносили декорации, их тоже тщательно досматривали. Там, за решеткой, нас уже заждались. Из окон второго этажа дома ребенка выглядывают любопытные детские мордашки.

Дом ребенка выглядит как обычный, типовой детский сад. У входа качели, карусели. Правда, вокруг всей его территории глухой железный забор. Получается, как бы своя строго охраняемая территория внутри другой строго охраняемой.

Еще летом Александр Гезалов собрал денег, нашел художников и, договорившись с начальством колонии, привез их сюда расписывать этот мрачный забор. Денег и краски хватило лишь на малую его часть.

— Весь расписать — это очень дорого. Художники-то бесплатно работали, конечно, а вот баллонов с колером ушло очень много. Но детям как нравится! И мамы довольны. С такими красочными рисунками, конечно, веселее стало. Малышня подолгу у этой расписной стены крутится, рассматривает.

Александр Гезалов

Не только рисунки появились в тюремном доме ребенка стараниями Александра Гезалова и его друзей. Саша собрал, что называется, с миру по нитке и оборудовал в доме ребенка в Головинской ИК сенсорную комнату, возит сюда коляски, кроватки, игрушки:

— Где дети, там всегда что-нибудь нужно. Уж я-то знаю, сам многодетный папа.

Внутри дома ребенка очень уютно, прямо по-домашнему. Это такой маленький островок тепла и уюта. Здесь пахнет как в садике — вкусной едой, на полах ковры, веселая, детская мебель.

Ребятня ждала нас с нетерпением: девочки в нарядных платьях, бантах. Мальчики в шортиках, умытые и причесанные. Первым заревел во весь голос полуторагодовалый кудрявый пупс. А сразу же следом за ним и все остальные.

Я даже не поняла, в чем дело, пока не обернулась и не увидела, что такую реакцию у детворы вызвало появление отца Косьмы в черной рясе до пола и с огромным крестом.

— Да, дети, это вам не Дедушка Мороз! — дружно засмеялись мы.

Тут же ко мне прижалась как к родной маленькая девочка Валя. Чуть обособленно наблюдала за нами черноволосая, восточная красавица, узбекская девочка Малика с огромным бантом на самой макушке.

— Мама! Мама! Моя мама пришла, — радостно закричал на всю комнату 3-летний Антошка. — Мамочка, иди, садись ко мне.

Эта пара сразу показалась мне самой радостной. Позже я узнала, что через 3 месяца они едут домой и что Антон здесь самый старший (ему уже за 3 года, но его не перевели в детский дом, немного отступив от правил, чтобы не разлучать мать и сына).

Вскоре подтянулись и все остальные мамы. Дети тут же уселись на руки и наблюдали за нами уже с высоты. Все как в обычном детском саду, если не выглядывать в окошко….

— А вы давно здесь? — нарушив запрет, обращаюсь я к одной из заключенных, маме двухлетнего мальчика.

— Уже семь лет. Еще пять сидеть.

— А его куда же?

— Папа заберет.

А вот у матери Малики вопрос с тем, куда поедет ее ребенок, когда ему стукнет три, пока не ясен.

— Ой, мне еще два года сидеть. А девочку, я надеюсь, заберет сестра. Она должна приехать с родины. Если с деньгами все будет хорошо, то она обязательно приедет, обещала.

Старшая воспитательница дома ребенка Татьяна Ивановна работает здесь уже 35 лет. Как приехала после института по распределению, так и осталась.

— Я когда ехала, даже и не знала, где буду работать, — вспоминает она. — Прибыла на место, а мне говорят, добро пожаловать в Головинскую исправительную колонию. Я чуть не упала. А потом ничего, сработалась.

Детский врач Вера Ивановна трудится здесь и того больше, вот уже 42 года. А еще она лечит детишек в самой деревне, то бишь на воле.

— Да, и там и там, — вздыхает она. — А больше некому. Так что у меня пациентов много.

— А за что в основном тут сидят? Есть с большими сроками?

— Самый большой срок у нас тут у одной заключенной — 25 лет. 20 уже отсидела. Представляете, когда она к нам сюда попала, то у нее на свободе дети маленькие остались. А сейчас она уже бабушка. Но они ее совсем не навещают. Когда-то ездили, а сейчас уже нет. Дорого это, да и некогда — они из другого региона.

— Господи, что же она такого натворила, что такой срок?

— Я не знаю. А вообще сейчас самая распространенная статья — это 228, наркотики. Ее еще называют народной, большинство по ней сидят. А раньше, когда я 42 года назад пришла сюда на работу, мы и слово такого не знали — наркотики.

В то время «народной» статьей было тунеядство, распространение венерических болезней (отказ от лечения), мелкое воровство. Две доярки у нас тут, помню, сидели за то, что украли у колхоза мешок комбикорма.

А сейчас наркотики, одни сплошные наркотики.

— А мамы-то хорошие сейчас? Никого не надо заставлять к детям ходить? — спрашиваю у старшего воспитателя дома ребенка.

— Нет, никого. Все хорошие. Но есть у нас сейчас сложные случаи, несколько детей скоро поедут в детский дом. Мы уже переживаем, такая трагедия. Причем у одного есть бабушка, у других тоже какая-никакая родня. Но не хотят брать.

Я за 35 лет насмотрелась и знаю, что без родных в детских домах детки сразу меняются: перестают разговаривать, отстают в развитии. Мы вот полгода назад Сережку отвезли в дом ребенка, он всю дорогу нам стихи читал. А недавно я была там, заглянула к нему, он стоит как истукан, как будто ничего не понимает. Я ему Сереженька, Сереженька — он молчит.

Воспитатели детдомовские говорят, что он у них не разговаривает совсем. Ой, беда, конечно. Такие поломанные судьбы у детей.

* * *

Спектакль прошел на ура. Детвора долго потом еще не отпускала артистов. Не живых, а кукольных. Рассматривали Снегурочку и медведя, трогали за крючковатый нос Бабу-ягу. С конфетами вообще все понятно, они у детворы вне конкуренции. А потом мы уехали, а они остались.

Честно говоря, как только выходишь на волю и за тобой захлопываются последние стальные двери, дышать становится легче. По крайней мере, я лично вздохнула с облегчением. А воспитатели мне рассказывали, что дети, которые освобождаются, выходя из колонии, плачут от страха.

Они же никогда за свою маленькую жизнь на свободе не были, этого воздуха и не знают.

Источник: https://www.mk.ru/social/2017/01/16/kak-zhivut-v-kolonii-deti-do-trekh-let.html

В воронежской детской колонии живут как на вулкане

Жизнь в детской колонии

В Бобровской детской воспитательной колонии содержатся в основном осужденные за тяжкие и особо тяжкие преступления. Так кто же они прежде всего – дети или преступники? Понять это важно, если вспомнить недавние жестокие бунты, прокатившиеся по подростковым колониям.

– Мы действительно живем как на вулкане, – говорит начальник колонии Александр Подорожний. – Контингент серьезный. Прошли в своей небольшой жизни и огонь, и воду, все попробовали. Мы считаем, что наши воспитанники – трудные, запущенные, с превратными ценностями, но все-таки – дети.

Я сегодня 40 минут разговаривал с вновь прибывшими, не официально, а по-простому. Важно было понять, как они сами относятся к тому, что здесь очутились. Себя винят или других, или обстоятельства? Храбрятся для начала! А в душе-то, уверен, кошки скребут. О многом говорили, в том числе и про наколки.

Выйдут из колонии, заведут семьи, а что скажут дочке или сыну про свою буйную юность? Молчат, головы повесили.

Порвать с уголовщиной

Окончательное отрезвление, по словам сотрудников колонии, к юным правонарушителям приходит далеко не сразу. Через полгода как минимум. А пока сильно влияние уголовной романтики, внушенной старшими “наставниками”.

Малолетки пересекаются со взрослыми матерыми уголовниками на пересылке, на этапах, и те заинтересованно “просвещают” ребят. Инструктируют, как должно себя вести, и по мобильной связи. Пацаны, попавшие в их сферу влияния, становятся частью криминального мира, у которого свои законы и нормы.

А тот факт, что в детских колониях жизнь “по понятиям” и особая этика взаимоотношений соблюдаются гораздо строже, чем в среде взрослых, ни для кого не секрет. Эти псевдоистины буквально въедаются в детское неокрепшее сознание и сильно мешают и после освобождения.

Вот парень из семьи знакомых, отсидев в колонии четыре года, полюбил девушку, женился – но и в свою семью перенес правила уголовного мира, и та распалась. Поэтому персонал колонии видит острую необходимость свести контакты малолетних осужденных со взрослыми до минимума.

Но для этого должны появиться отдельные следственные изоляторы для несовершеннолетних, соответствующие мировым стандартам. И с этой мерой нельзя затягивать.

Здесь не пионерлагерь

Сегодня гуманизация содержания заключенных чувствуется во всем. Прошли времена контролеров и инспекторов в яловых сапогах и шинелях, разговаривающих с детьми исключительно с помощью отборного мата. В новом веке такого не услышишь. Похоже, не всем сотрудникам это нравится, но к осужденным положено обращаться на “вы”.

Вежливость тоже воспитывает, позволяет держать дистанцию между сторонами. Ребята, кстати, это ценят. Чистые простыни, уютные спальни с цветами, ровные газоны и дорожки, спортивная площадка с натянутой волейбольной сеткой на секунду напоминают жизнь в детском лагере отдыха.

Но все же здесь – место наказания и исправления, о чем напоминают ограждение по периметру, передвижение исключительно строем и другие режимные моменты.

Строго расписан весь день до отбоя. В 6 часов подъем, зарядка, завтрак, уроки в школе, учебных кабинетах и мастерских профессионального училища.

Каждый имеет возможность получить реальную специальность: слесаря-механосборщика, электромонтера, швейника, столяра, автомеханика и так далее.

Стихи для бабушки

В школе у колонистов бывают и праздники, готовят их сами ребята и учителя. Директор школы Людмила Мурзинцева рассказывает, что один из предметов, включенных в образовательную программу на равных с другими, – организация быта. Здесь он крайне необходим. Чтобы адаптировать к жизни на свободе, к примеру, сирот, ни разу не видевших привычной бытовой техники.

Учат, как завтрак приготовить, прокладки в кране поменять. Встречаются среди осужденных и совершенно неграмотные, поэтому буквари здесь – тоже не диковинка. Самым младшим 14-15. Максимальный срок наказания – до 10 лет. Освободившись от груза уголовных привычек и беспорядочной жизни, ребята, к собственному удивлению, раскрывают в себе способности к творчеству. На досуге мастерят.

Расписывают альбомы по примеру солдатских. Лепят, рисуют. В музее колонии собрано немало удивительных работ. А Сергей Лихачев открыл в себе поэтический дар. Его стихи светлы и романтичны, с четкой рифмой, хорошим литературным слогом. У него очень непростая судьба. Мамы не стало в семь лет, отец к той поре ушел из семьи, и мальчугана воспитывала бабушка.

Видать, не очень он ее слушал, раз курить начал с 6 лет, а пить – с 10. Так и дошел до преступления и колонии. Сегодня он учится, работает в мастерских с одной, как сам признался, мыслью – порадовать бабушку. Еще не посвятил ей ни одного стихотворения, но обязательно напишет.

Дано ли пацанам оценить заботу или они воспринимают все огромные затраты государства на их содержание и обучение как должное? Пока, похоже, такими мыслями они себе головы не забивают. Возможно, после разберутся.

Что дальше

Кто же виноват в конечном счете? Школа, родители, неумение взрослых общаться с подростками в переходном возрасте, равнодушие окружающих? Наверное, все вместе. Здесь у них быстро заканчивается детство, да и каким оно было? Изломанным, безрадостным, и наследство они в нежном возрасте получили тяжелое – у большинства психические отклонения.

Остается в их душах разве что некая идеальная вера, что понравившаяся на воле девчонка обязательно дождется. А еще все без исключения мечтают об условно-досрочном освобождении. Но его надо заслужить, выстрадать. При условии, что ребята, как сказала Людмила Мурзинцева, “встанут на нашу сторону”.

На осознание, что воспитатели – не враги, а друзья, требуется время. И умение встать над “понятиями”. Похоже, это не у всех получается. Тем не менее уже в этом году на условно-досрочное освобождение отправили 27 человек, еще пять дел с ходатайством из колонии находится в суде. В прошлом году освободили 25 колонистов.

Двое из них снова пошли на преступление – это много или мало? В конце 2003 года, по словам заместителя начальника колонии Виталия Бургонова, вышли поправки к закону, и досрочно освободились сразу 200 человек. Через год колонии стали принимать их обратно: легко доставшуюся свободу не оценили. Иногда повторное попадание происходит сознательно.

Банальная житейская проза: бывший осужденный не может найти работу, кров над головой и, помыкавшись, идет на кражу из ларька, чтобы дали небольшой срок. Один из собеседников склонен считать, что виной тому не только равнодушие общества, но и излишняя гуманизация системы исправления.

Период колонии – как волнорез между прошлым и будущим, и окончательный выбор, к какому берегу примкнуть, какой путь выбрать после освобождения, остается все-таки за ними, повзрослевшими.

мнение

Елена Гудкова,
ответственный секретарь комиссии по правам человека областной администрации:
– проблема в судьбах малолетних осужденных в том, почему они попадают в колонии и чем будут заниматься после освобождения.

Если вернутся в свое “логово”, где их ожидают те же дружки и родители-алкоголики, то, как мне кажется, итог всей гуманизации и почти “санаторной” жизни за колючей проволокой, все ежедневные усилия воспитателей и психологов могут пойти насмарку.

Чтобы у ребят хватило сил на воле порвать с прошлым, эстафету воспитателей обязаны подхватить органы местного самоуправления. Жилье, устройство на работу – с этими трудностями им придется столкнуться в первую очередь. Романтика уголовной жизни буквально проповедуется и с телеэкранов.

Преступления расписываются с такими подробностями, что воспринимаются парнями с неустойчивой психикой только в качестве инструкции к исполнению. Жаль, что над этим не задумываются создатели боевиков.

Источник: https://rg.ru/2007/11/22/reg-chernoz/kolonia.html

Это было еще до макаренко..

Жизнь в детской колонии

“Эта фотография , вероятно, у многих  вызывает ассоциации с  именами Дзержинского или Макаренко. Но я хочу напомнить совсем другие имена…

Проблема борьбы с детской беспризорностью и преступностью в России возникла сразу после отмены крепостного права. Нищета значительной части населения была главной причиной детской беспризорности.

 Число сирот и брошенных детей с конца XIX– начала XX века стало увеличиваться год от года. Кроме этого десятки тысяч детей осиротели, были потеряны или брошены во время русско-японской войны, революции 1905–1907 гг., переселенческой деятельности П.А.

Столыпина, в период первой мировой войны.

С конца XIX в. детская преступность стала значительно опережать взрослую.Так, с 1884 по 1894 г. общая преступность увеличилась на 7%, а детская – на 15%; с 1901 по 1910 г. – общая на 35%, детская – на 112%.

Из всех малолетних преступников две трети были сиротами, более половины – неграмотны, если грамотой считать только умение читать. В 90% случаев совершаемые детьми преступления были преступлениями против собственности, т. е.

дети совершали их, побуждаемые инстинктом выживания.

Перед обществом остро стал вопрос попечения о детях. По всей стране стали создаваться общества, пытающиеся с помощью частных пожертвований создать систему воспитания в которой основой был труд.

Необходимо было дать сиротам и детям из обнищавших слоев населения не только кров и пропитание, но и обучение, в первую очередь, обучение трудовым навыкам.

Это в дальнейшем должно было помочь детям самим зарабатывать на жизнь и отвратить их от скатывания в преступную среду.

С этой целью организовывались приюты, дома трудолюбия, а также детские трудовые колонии.

Группа мальчиков у здания Дома трудолюбия для детей-подростков Галерной гавани. Санкт-Петербург.

Начало 1900-х. Фото ателье К. К. Буллы

В домах трудолюбия подростки могли не только получить трудовое обучение, но и бесплатные обеды, а иногда – и кров, возможность закончить начальную школу.

Было важно поддержать подростка до момента достижения возраста, когда его уже могли взять работать на фабрику или завод. Подростки обучались по выбору ремеслам: сапожному, столярному, слесарному, токарному, переплетному, а также плетению корзин.

Особо успевающим выплачивалась зарплата от 3 до 5 коп. в день (сумма выдавалась по окончании обучения).

Помимо того, благодаря энтузиастам возникали идеи гармоничного развития при помощи труда.Усилия были направлены, главным образом, на детей рабочих окраин, которые и пополняли группу неблагополучных детей.

Одним из таких энтузиастов был С.Т.

Шацкий, который считал, что всестороннее развитие невозможно без трудового воспитания, без умения трудиться, что труд имеет наибольшую воспитательную ценность тогда, когда школьники осознают его необходимость и рассматривают свой труд как частицу общего труда.

Станислав Теофилович на деньги благотворителей организовал летнюю трудовую колонию “Бодрая жизнь”. Основой жизни детей в колонии был физический труд. Шацкий понимал воспитание как организацию жизни детей, которая складывается из физического труда, игр, занятий искусством, умственной деятельности, социальной жизни.В деле обучения применялся комплексный подход, например, занятия цветоводством тесно были связаны с естествознанием. При этом стремились к гармоничному развитию: в колонии использовались поездки в театры, на природу, на экскурсии.

Задолго до Макаренко или Сороки–Ресовского были предложены основы приучения к творческому труду, а также заложены идеи о роли коллектива в процессе воспитания, разработаны основы самоуправления. К сожалению, царское правительство усмотрело в идеях Шацкого основы социализма, педагог оказался в списке наблагонадежных.


С.Т.Шацкий с колонистами колонии “Бодрая жизнь” в Калужской области.

Государство же, озаботившись увеличением малолетних преступников, взялось урегулировать процесс их содержания.

Правила об устройстве приютов были установлены Законом 5 декабря 1866 г.

В соответствии с правилами приюты учреждались для исправления несовершеннолетних, отданных туда по судебному приговору; однако, в законе не содержалось воспрещение помещать в те же заведения и детей бесприютных, нищих или отдаваемых по воле родителей.

Таким образом, в приют попадали дети разных групп.


Детский приют трудолюбия св. Ольги. Санкт-Петербург. 2 мая 1899 г. Фото ателье К. К. Буллы

По проекту Уголовного уложения предполагалось устройство двоякого рода заведений для малолетних: исправительно-воспитательных — для приговоренных по суду, коим деяние вменено в вину, и воспитательных — для прочих малолетних.

В исправительно-воспитательные заведения с более суровым режимом могли быть помещаемы дети и воспитательных учреждениях, если в этом признавалась необходимость.

По закону приюты устраивались правительством, но также призывались земства, общества , а также и частные лица.

В действительности к 1902 году государством  не было открытони одного правительственного приюта, между тем как частных учреждений к 1 января 1901 г. было—43, а к 1 января 1902 г. уже— 46.

Исправительные и воспитательные заведения учреждаются не иначе как с разрешения министра юстиции. В Министерство юстиции ежегодно приютами представляются отчеты; в случае обнаружения каких-либо нарушений в управлении приюты могут быть закрыты. Согласно Закону 21 марта 1890 г., в число лиц, участвующих в управлении заведением, входят и тюремные инспекторы.

Приюты неправительственные приняты по Высочайшему повелению 23 февраля 1895 г., под Высочайшее Его Императорского Величества покровительство и пользуются государственной поддержкой.

Если приют земледельческий, то ему в пользование отводится казенный участок земли; все принадлежащее приюту недвижимое имущество освобождается от сборов в пользу казны; приютам выдается тюремными комитетами из арестантских сумм та сумма, в какую комитетам обходятся пища и одежда арестанта.Кроме того, губернским земским собранием предоставляется отчислять из земских арестных сумм до 10%; с родителей находящихся в приюте детей может быть взыскиваема плата за содержание и воспитание детей, но с тем, чтобы с недостаточных родителей плата не превышала 3 руб. в месяц.Содержащиеся в приютах получают элементарное образование и техническое; при этом приюты могут быть устраиваемы или ремесленные, или земледельческие, или смешанные.

Порядок содержания в приютах, план обучения, дисциплинарные взыскания и т. д. определяются уставами заведений; закон указывает только, что в случае побега бежавший возвращается в приют и содержится там под строгим присмотром и отдельно от других, но, впрочем, не долее месяца.

Как отмечается, к началу 20-го века количество помещаемых в приюты малолетних сравнительно с общим числом судимых малолетних почти ничтожно.

К 1 января 1898 г.

во всех заведениях было только 1414 питомцев, в то время как число подлежащих отдаче — до 4000.

Кроме того, как видно из отчетов отдельных заведений, большинство из них были материально крайне не обеспечены.

Первым таким приютом был приют Рукавишниковых в Москве.

Коллектив энтузиастов на деньги благотворителей предпринял попытку воспитания неблагополучных детей путем трудового обучения, образования и всестороннего развития.  Результаты перевоспитания впечатляли, по метод Рукавишниковых изучали даже зарубежом.

Мебельная мастерская Рукавишниковского приюта. Москва. 1900-е.

Петербургская колония в Изваре известна еще меньше, неизвестно и имя Беклешева, руководителя колонии. Между тем, колония существовала за счет Общества земледельческих колоний и также успешно решала задачу перевоспитания малолетних преступников всесторонним образованием и трудом.

В 1913 году в России уже насчитывалось 921 заведение подобного типа, из них воспитанников примерно 79% относились к категориям сирот, остальные формально имели родителей, но по существу являлись беспризорными или же происходили из семей, которые не могли дать им средства к существованию.

Практически все заведения могли существовать лишь благодаря щедрым пожертвованиям.

Условия жизни детей в приютах значительно различались между собой и зависели во многом от того, насколько добросовестно относились к делу различные опекавшие их благотворительные организации, а также от добросовестности воспитателей и обслуживающего персонала.

Материалы инспекций детских приютов дают примеры разворовывания средств, предназначенных для детей, скудного питания, плохих условий проживания и т.д., но дают также и примеры приютов, где дети хорошо одеты, питались качественной пищей, хорошо усваивали учебный материал, охотно трудились в мастерских или в поле.

С началом Первой мировой войны проблема детской беспризорности усилилась. С 30 июля 1914 года начало свою деятельность Общество помощи бесприютным и беспризорным детям призванных на войну.

Один из первых приютов, открытых обществом, располагался в Новгородской области близ станции Торбино.

Различными благотворительными обществами открывались ясли и сады (так называемые дневные убежища) для детей солдат и ополченцев, чтобы матери могли работать, пока дети присмотрены, также создавались санатории, столовые.

Воспитанники приюта Общества Помощи бесприютным и беспризорным детям призванных на войну» пилят дрова. Август 1916 г., Новгородская губерния, ст. Торбино [имение Отрадное], фотоателье Буллы.

Воспитанницы приюта в Торбинодетям доят коз

С проблемой массового сиротства и беспризорничества, послереволюционная Россия столкнулась уже в первые годы советской власти. Декретом СНК РСФСР от 9 января 1918 г. «О комиссиях для несовершеннолетних» детские дореволюционные приюты и сиротские дома преобразовывались в государственные детские дома и передавались в ведение специально созданных комиссий.

Группа воспитателей и воспитанников детской трудовой колонии им.А.В.Луначарскогоу Царскосельского дворца. 1918 г.,Детское Село, фотоателье Буллы.

Воспитанники бывшего Царскосельского приюта. Детское село, 1918

В 1917—1918 годах детские дома находились в непосредственном подчинении Народного Комиссариата социального обеспечения, а с 30 мая 1918 г. передавались в ведение Наркомата просвещения (специальным декретом СНК). Отныне все дети России признавались детьми советского государства и находились под его защитой.

Начала реализовываться возникшая еще в конце 19 века идея о том, что социальное обеспечение детей должно быть в ведении государства

Аркадий Шайхет, 1926. Обучение беспризорников сапожному делу

Купание беспризорника. Москва, 1927. Аркадий Шайхет

Группа воспитанников детского дома Наркомпроса №11 для детей испанских рабочих (слева направо):Ферми Ливре Диас (г.Овьедо), Хозе Бисенте (г.Мартинес), Альфредо Фернандес Прендес (г.Овьедо),Эмилио Гарсиа Родригес (г.Мадрид), Хозе Мануэль Мартинес (г.Саам)

за конструированием подъемного крана. Март 1938 г., г. Пушкин

.

Юные коммунары — воспитанники детдома, созданного чекистами и красноармейцами при Kубанo-Черноморском областном отделе ГПУ и 47-м отдельном дивизионе. 1923 г.

Источник:
Таганцев Н.С. Уголовное право (Общая часть). Часть 2. По изданию 1902 года. Allpravo.ru. – 2003

Источник: https://skaramanga-1972.livejournal.com/359381.html

Как устроена жизнь в колонии для несовершеннолетних, рассказали в КУИС – Новости Казахстана – свежие, актуальные, последние новости об о всем

Жизнь в детской колонии

Kazpravda.kz/Адильбек Тауекелов

О том, какие трудности испытывают дети, оказавшись в изоляции от общества и что можно сделать, чтобы оградить детей от возможных правонарушений, рассказала и.о. начальника управления по воспитательной и психологической работе КУИС Бибигуль Мунайтпасова, передает Kazpravda.kz.   Алматинская колония ЛА 155/6 предназначена для несовершеннолетних преступников в возрасте от 14 до 21, совершивших тяжкие и особо тяжкие преступления. На сегодняшний день в колонии отбывают наказание 49 осужденных. Самому младшему из них 15 лет.

Дети находятся здесь до 18 лет, а затем либо пишут заявление с просьбой остаться до 21 года, либо по желанию переводятся в учреждение для взрослых – в случае, если срок наказания превышает период достижения полного совершеннолетия.

Ведете ли вы статистику – сколько из осужденных детей из полных и неполных семей? Есть ли среди несовершеннолетних осужденных дети из детских домов?
– Из 49 осужденных 18 выросли в неполной семье. Под неполной я подразумеваю семью, где по разным причинам отсутствует мать или отец. Если точнее, то на сегодняшний день в колонии для несовершеннолетних находятся четыре ребенка из семей, в которых воспитанием занимался отец, другие 14 воспитывались у матери. Детей из детских домов в настоящее время нет. Как видите, причина не в составе семьи, в ее наличии или отсутствии, она кроется в другом – в мотивации ребенка. Если мы говорим о семье, то большое внимание нужно уделять качеству отношений внутри семьи, а не другим показателям.

Какие трудности испытывает ребенок, когда попадает в колонию?

– Ребенок, который попадает в такое учреждение, испытывает затруднение в адаптации. Во-первых, он изолируется от родных и близких, что уже является стрессом, лишается привычной среды и режима. Привыкание к новому режиму – это тоже стресс. Они, по сути, еще дети, поэтому нуждаются в заботе. Бывает и такое, что ребенок закрывается, становится замкнутым, не разговорчивым, не идет на контакт. У него начинает формироваться комплекс, который могут увидеть только профессиональные психологи, сотрудники колонии и наши воспитатели. После того, как ребенок попадает в учреждение, в течение 15 дней он находится в карантинном отделении, где с ним работает психолог, чтобы понять его мотивацию, возможные психологические травмы и пути построения диалога с ним. 24 часа в сутки работают квалифицированные психологи и воспитатели, начальники отряда, которые выводят ребенка из состояния шока и помогают ему адаптироваться. Часто ребенок и сам понимает, что оступился, совершил ошибку, поэтому в моменты отчаяния наши специалисты работают с ним, чтобы не травмировалась его самооценка, ведь он выйдет на волю. То, каким он выйдет – во многом зависит от сотрудников.

Это правда, что некоторые родители отказываются от своих детей после того, как они совершают преступления?

– К сожалению, есть такие факты. Родители порой отказываются от своих детей и прекращают какое-либо взаимодействие с ними. Такие дети очень болезненно реагируют, когда к другим детям приезжают родители, они чувствуют себя ущемленными и брошенными. Они очень скучают по дому, по близким, по родителям. Да, они совершили преступления, но еще раз хочу повторить, что они все-таки дети. На мой взгляд, родители не должны забывать о том, что это их кровь, это их родная частичка, которая как никогда нуждается в их поддержке. Если несовершеннолетнего осужденного никто не посещает, если он теряет контакт со всеми своими близкими, он не забывает о родителях. Уже неоднократно мы наблюдали, как такие дети стараются оставить в памяти только счастливые моменты, которые происходили с ними. Они думают о родителях, о доме, рассказывают о нем и мечтают скорее оказаться там снова.

Детям оказывается психологическая поддержка. А как в этом отношении строится работа с родителями осужденных детей?

– Когда родственники приезжают на свидание, к ним сначала выходят начальник отряда, психолог и воспитатель, то есть с посещающими проводится беседа. Во время разговора наши специалисты пытаются донести, что родители должны вызывать у детей только положительные эмоции. Всякое в жизни бывает, какие-то конфликты, кто-то разводится, у кого-то трагические события происходят. Чтобы лишний раз не расстраивать ребенка такими неприятностями, мы рекомендуем говорить им только хорошее. Иначе у ребенка остается осадок: он и без того скучает, чувствует себя одиноко вдали от своих близких, а после каких-либо сказанных ему плохих известий – еще и беспомощным, поскольку не может ничем помочь, начинает винить себя. В большинстве случаев ребенок запоминает хорошие моменты и старается забывать о негативе. У нас есть настоятельная просьба к родственникам: всегда приходите только с хорошими новостями. Мы вытаскивали детей из сложных эмоциональных состояний после того, как некоторые родители сливали весь негатив на детей и уезжали со спокойной душой. Но детям здесь итак тяжело взаперти, очень печально, что некоторые родители не задумываются, что после негативных встреч детям вдвойне тяжелее. Всем сотрудникам приходится успокаивать ребенка, проходит много времени, затрачивается большое количество сил, чтобы привести его в состояние, в котором он был ранее. Иногда бывают случаи, когда негативные известия неизбежны, в жизни бывает всякое. Мы понимаем, что в такие периоды необходимо больше контактировать с родителями, поэтому начальники разрешают дополнительные таксофонные переговоры. 

Как часто родители могут посещать детей?

– Это зависит от условий содержания: если в обычных условиях, то у них предусмотрено шесть длительных свиданий и восемь краткосрочных. В облегченных условиях – восемь длительных свиданий и 24 краткосрочных.

Родители не могут забирать ребенка под свою ответственность?

– Нет. Они в колонии отбывают срок наказания по приговору суда. То есть обязательна полная изоляция от общества.


Есть ли у вас рекомендации для современных родителей, чтобы ограничить детей от каких-либо возможных правонарушений?

– Когда дети идут в школу, если что-то происходит не так, родители начинают винить учителей, а учителя – родителей. У многих людей всегда кто-то в чем-то виноват: другие люди, общество. Самый опасный период в жизни ребенка – это подростковый возраст, когда ребенок уже хочет самоутвердиться, но не выбрал ориентиров. В этом возрасте они находятся в поиске авторитетов среди сверстников или людей старше себя. У меня есть только одна рекомендация для родителей – быть внимательными к своим детям. Узнавать, с кем общается их ребенок, с кем подолгу проводит время, о чем они говорят, познакомиться лично с его друзьями. Проявить настоящий и искренний интерес к ребенку, спросить не только об оценках в школе, но быть осведомленным о его настроении, планах, интересах, личной жизни. Быть ему не просто наставником, но и другом.

Источник: https://kazpravda.kz/news/obshchestvo/kak-ustroena-zhizn-v-kolonii-dlya-nesovershennoletnih-rasskazali-v-kuis

Поделиться:
Нет комментариев

    Добавить комментарий

    Ваш e-mail не будет опубликован. Все поля обязательны для заполнения.